— Бросайте оружие, или она умрет! — оскалившись, крикнул чернокнижник с решимостью загнанной в угол крысы.
Переглянувшись с Эдвином, Кевин Свори положил кинжал на подоконник и медленно вытащил из ножен меч, явно решая, стоит ли выполнять этот приказ. Останься у заклинателя колдовские силы, он бы всех нас мигом по стенам размазал. Так что за нож чернокнижник схватился только от безысходности. Но что ему в таком состоянии в голову взбредет — одним теням известно.
— Быстро! — теряя терпение, поторопил нас слуга тьмы, на лице которого выступили капли кровавого пота. — И тех, что во дворе, зовите!
— Зачем? — Пьяно усмехнувшись, я шагнул к нему.
— Зовите! Или я ее… — Для большей убедительности чернокнижник слегка уколол клинком шею девочки, и из-под острия потекла тоненькая струйка крови.
Глаза ребенка закатились, но колдун удержал ее на ногах.
— А нам-то что? — Я оперся левой рукой о стол и развернулся к заклинателю боком, скрывая нож, зажатый во второй руке. — Режь, мы потом тебя порежем. На куски. Медленно.
— Загубите невинную душу? — тяжело выдохнул не поверивший моей угрозе чернокнижник.
Все верно — нелегко всерьез выслушивать такое от подвыпившего пацана пятнадцати лет от роду. Прав ли он? Да только тень знает…
— Это ты ее загубишь. А мы тебя. Вот сдашься — чин по чину, княжескому правосудию предадим. Поверь мне, сожжение на костре вовсе не самое худшее, что может приключиться с вашим братом. — Я специально говорил медленно и размеренно, и заклинатель нервничал все больше.
— Заткните его! Быстро мечи на пол! — Он вновь сорвался на крик и стрельнул глазами на Свори, замершего с обнаженным клинком в руке.
Перенеся весь свой вес на стол, я подался вперед и метнул в позабывшего про осторожность чернокнижника нож, зажатый в опущенной под столешницу руке. Заклинатель даже пискнуть не успел, как клинок вонзился ему в горло и, перебив хрящи, на всю длину лезвия ушел в плоть. Дочь хозяина, взвизгнув, рванулась от него прочь, и я шагнул ей навстречу.
Какая-то часть сознания отметила, что рывок девчушки слишком уж стремителен, а в следующий миг из пальцев неестественно вытянувшихся девичьих рук, разрывая кожу, выскочили длинные когти. Отдергивая голову, я начал отмахиваться ножом, почти завалившись назад, но уйти из-под удара успел лишь благодаря угодившему в грудь одержимой арбалетному болту.
Отбросив самострел, Эдвин выхватил из-за голенища сапога складной нож с лезвием почти в пол-локтя длиной и кинулся мне на помощь. Я не собирался отстраненно наблюдать за схваткой старого слуги, когда-то бывшего очень неплохим мастером ножа, да только давно уже подрастерявшего былую форму, однако ноги меня не слушались, а залитая кровью левая щека горела огнем — один из когтей одержимой все-таки успел рассечь кожу. Впрочем, моя помощь Эдвину не понадобилась: тварь вырвала арбалетный болт, причем из перерезанного горла не пролилось ни капли крови, но тут почти одновременно выстрелили Рони и Анри, прибежавшие на звук схватки с улицы.
И все же, несмотря на смертельные для обычного человека ранения, одержимая демоном девчонка никак не умирала. Наоборот, одним рывком поднявшись с пола, она прыгнула к Свори, выставившему перед собой меч. Зайдя со спины, Эдвин в длинном выпаде попытался перерезать ей сухожилия ног, но сам едва увернулся от стремительно развернувшейся твари, которая все больше теряла человеческий облик, превращаясь в настоящее исчадие тьмы.
Существо, в котором почти ничего не осталось от симпатичной светловолосой девочки, не дожидаясь, пока оруженосцы перезарядят арбалеты, прыгнуло на старого слугу, но заскочивший со двора отец Густав уже начал выкрикивать слова изгоняющей демонов молитвы. И вера священника действительно оказалась крепка: при первых же его словах тварь пронзительно заверещала и вскоре в судорогах билась на полу; по мере того как власть создания тьмы над телом девочки слабела, из оставленных арбалетными болтами ран все сильнее струилась почти черная кровь.
— Аминь, — тяжело вздохнув, завершил молитву священник и обессиленно опустился на стул.
— Как догадался? — Свори кинул мне чистую тряпицу и двумя ударами меча отрубил голову чернокнижнику.