Почему Александр решил поднять этот вопрос именно на мой день рождения я так и не понял. Возможно, дело было в том, что семья наша все реже собиралась вместе, сестры по одной вылетали из гнезда, Константин предпочитал проводить время у себя в Мраморном и в Зимний приезжал неохотно, а МамА вообще практически перестала вылазить из Гатчины. Ну а дело, которое требовало обсуждения было именно семейным.
— У меня на приеме был Коленкур, — когда подали сладкое, как бы между прочим бросил в воздух император.
— И чего еще хочет от нас этот ужасный корсиканец? — Я поморщился, мамА была в своем стиле. Казалось, чем дальше Александр отодвигал ее от влияния на государственные дела, тем сильнее портился ее характер. Ну а последним ударом стало то, что я — при поддержке, надо сказать, Александра и молчаливом одобрении Воронцова — практически перекрыл для нее каналы влияния на Михаила.
С Михаилом, я, конечно, немного дал маху, не сразу включив его в свой круг общения. Здесь понятно: ну, о чем может разговаривать пятидесятилетний человек — пусть даже в детском теле — с пяти- семилетним ребенком? Ни о чем. Тем не менее, около года назад я спохватился и стал привлекать брата к своим делам, таскать его по производствам, обсуждать с ним государственные дела и внешнюю политику. Вести, так сказать, разъяснительную и просветительскую работу. В следующем 1809 году мы с Александром решили отправить его учится в лицей, а пока за оставшееся время требовалось немного подправить его еще не до конца сформировавшееся мировосприятие.
Так вот, на характер мамА такой поворот оказал самое негативное влияние. Видимо Мария Федоровна стала окончательно чувствовать себя брошенной и запертой в золотой клетке. С другой стороны в том, что с ней никто не хотел общаться, и даже дети старались пересекаться как можно реже, виновата была только сама вдовствующая императрица и ее отвратительный характер, который она не могла, а может не считала нужным, держать в узде.
— Наполеон очень прозрачно намекает на возможное предложение породниться, — ответил брат и бросил быстрый взгляд на Екатерину, которая его перехватила и мгновенно покрылась красной краской.
— Я надеюсь, что ты ответил решительным отказом? — Не меняя тона спросила мамА, как будто вопрос не стоил и выеденного яйца.
— Я ответил уклончиво, — пожал плечами император. — Мне кажется, что решать этот вопрос без участия семьи… Как минимум непосредственно заинтересованных особ будет… Неправильно.
— Я не позволю своей дочери выйти замуж за это чудовище, — взвизгнула Мария Федоровна, и с силой бросила десертную ложечку на стол. Та отскочила и, перелетев через розочку с вареньем звякнула о блюдо с пряниками. На несколько секунд в столовой воцарилась полнейшая тишина: старшие дети уже давно привыкли к таким выходкам, а Михаила — последнего из нас остававшегося в относительно нежном возрасте — я успел вовремя схватить за руку и крепко ее сжать.
— А мне кажется, что это был бы отличный вариант, — как ни в чем не бывало бросил я в пространство. Признаюсь, я находил некоторое извращенное удовольствие в легком подначивании мамА, благо та велась на него почти безотказно. Впрочем, думаю меня можно извинить за эту маленькую слабость — как я уже упоминал, с развлечениями в эти времена было весьма туго. — Если, конечно, сама потенциальная невеста будет не против.
— Думаешь? — Не заметив оговорки про желание невесты, переспросил Александр.
— Уверен, — я кивнул.
— Ха! — Рубанул воздух рукой Константин, — ты правда думаешь, что это следующий раз предотвратит войну Франции и России?
— Нет, конечно, — ответил я, — однако после ее окончания — как бы она не закончилась — наши позиции на переговорах, будут несколько сильнее.
— Ты что же свою сестру в качестве разменной монеты рассматриваешь?! — Повернулась ко мне мамА.
— Но даже не это важно, — демонстративно игнорирую вдовствующую императрицу, продолжил я свою мысль. — Наполеону нужны наследники, это очевидно. Как очевидно и то, что Жозефина не может ему их дать. Не знаю всей Версальской кухни, но раз он решил жениться во второй раз, то видимо уверен, что дело в ней, а не в нем. Логично?
— Пока да, — согласился Александр приглашая меня продолжить свою мысль. На тихую истерику матери он тоже внимания не обратил.
— Если Бонапарт в серьез ищет невесту, то он ее так или иначе найдет, вопрос только где. Если не в России, то…
В головах всех присутствующих тут же включились таблицы возможных, подходящих по возрасту и политическому положению невест в Европе. Прусская Шарлотта была еще очевидно слишком маленькая, в Испании и Вестфалии, сидели братья Наполеона, Италия была под самим корсиканцем, в Неаполе — Мюрат, у которого дети тоже слишком малы. У короля Швеции дочери было семь.
— Остается Франц, у которого две дочери подходящего возраста не замужем, — закончил мою мысль Александр.
— Франц не отдаст дочь за корсиканца, — уверенно сказала Мария Федоровна и с вызовом посмотрела мне в глаза. Я только хмыкнул на это.
— Сейчас да, вот только австрияки, подзуживаемые и спонсируемые островитянами, потихоньку собираются с силами, реформируют армию. По французскому, замечу, образцу. Ввели корпусную систему, активно наращивают резервы. Через год они смогут выставить на поле боя триста-четыреста тысяч штыков. Учитывая неурядицы Наполеона в Испании — вполне можно попробовать померяться силами с Францией еще раз.
— И? — Не понял, к чему я клоню, Константин.
— И когда французы возьмут Вену, — Александр отчетливо хмыкнул, его всегда веселило, как низко я оцениваю боеспособность австрийской армии, — Франц чтобы отдать поменьше земли будет согласен на любой брак любой своей дочери хоть с самим чертом лысым. И вот тогда может так получиться, что воевать России придется не только с Францией, но и с Австрией. А там и Фридрих Вильгельм может захотеть вернуть часть своих земель, которые по Тильзиту отошли России. Не зря же нам Наполеон Белосток и Сувалки напарил — заранее такой вариант предусмотрел.
В столовой вновь повисла звенящая тишина. С этой стороны возможную женитьбу французского императора тут явно никто не рассматривал.
— Да я скорее за последнего истопника пойду, чем за корсиканское чудовище! — Не вытерпевшая такого меркантильного обсуждения своей судьбы Екатерина подхватилась и выбежала из столовой.
— Ну что вы рады?! — Бросила мамА и помчалась вслед за дочкой.
— Вот и обсудили, — пробормотал я, прикидывая, получится ли у Александра продавить этот брак. По всему выходило что нет, слишком уж брат был инфантилен во всем что касалось семьи.
Так впоследствии и получилось. МамА встала насмерть, и уже осенью того же того же года Екатерину спешно выдали за Георга Ольденбургского. Оставался еще вариант с Анной, однако ей в 1808 году было еще только 13 лет и очевидно, что еще года-три четыре никто замуж ее не отдаст. А значит мне опять не удалось столкнуть поезд истории с намеченной колеи которая вела к вторжению Наполеона в Россию и сожжению Москвы.
Из важного, что произошло во второй половине 1808 года — стартовала кампания по поголовной вакцинации жителей Петербурга коровьей оспой. До этого была проделана просто грандиозная подготовительная работа, по набору статистики, обучению медицинского персонала и народному просвещению.
Специальные команды ездили по домам Санкт-Петербурга и в добровольно-принудительном порядке — добровольно, потому что за это выплачивалось десять копеек, а принудительно — потому что за отказ от хмурого неразговорчивого пехотного капрала можно было легко получить кулаком в зубы — прививали буквально всех.
Императорская семья — даже те, кто уже был привит ранее — показательно сделали себе прививку, соорудив из этого мероприятия настоящее шоу. Тут без ложной скромности скажу, что идея принадлежала мне и сработала она на все сто десять процентов. После Романовых — мы все по очереди в большом тронном зале в присутствии кучи высшего дворянства позволили привить себе коровью болячку, после чего демонстративно получили по десять копеек и расписались в учетной книге — придворным буквально не оставалось ничего иного как последовать нашему примеру. А дальше было совсем просто: сословное общество в этом плане имеет свои плюсы. Естественно, многочисленные графы, князья и прочие бароны столицы не могли допустить, поставив прививку себе, чтобы их слуги, дворовые и прочие причастные от этой обязанности уклонились. А дальше и мелкопоместное дворянство с мещанами подтянулось, чтобы, говоря языком двадцать первого века, быть в тренде.