Что нужно было сделать Николаю I для того, чтобы вывести Россию на новый уровень, обеспечить ей достойное место среди великих держав? Отменить крепостное право, ликвидировать жесткое сословное деление, ввести всеобщую воинскую повинность, состязательный суд, дать конституцию, расширить права местного самоуправления, допустить свободу совести, реформировать налоговую систему в интересах предпринимательских кругов. Другими словами, императору предстояло совершить, ни много ни мало, буржуазно-демократическую революцию! Ц, арь должен был сделать то, против чего боролся всю свою жизнь, что считал язвой Европы. Кроме того, проведение этих реформ означало уничтожение петровской России, отступление от священных принципов, завещанных Петром Великим, закрепленных Екатериной Великой, оплаченных потом и кровью тысяч россиян. Рекрутчина, сословное устройство общества, крепостное состояние, полицейский режим, подушная подать, безгласный суд, преследование инакомыслящих, гонения на сектантов – все это появилось или усовершенствовалось в первой четверти XVIII столетия. Наконец, движение по пути реформ означало, что злодеи-декабристы были правы! Их надо было возвращать из Сибири, величать предвестниками и первопроходцами! Пришлось бы расписаться в проявлении жестокой несправедливости по отношению к членам кружка Петрашевского, которых в 1848 г. приговорили к суровому наказанию фактически за чтение литературы, признанной цензорами «неблагонамеренной». Это уже было решительно невозможно…
Дурак умного догоняет, да Исаакий ему мешает… Живучесть этой незатейливой присказки о двух памятниках – Петру I на Сенатской и Николаю I на Исаакиевской площади – можно объяснить только тем, что она отражает оценки, поставленные в народном историческом сознании этим самодержцам. Скачущий впереди всадник на гром-камне – олицетворение прогресса и побед, а его преследователь на пьедестале с барельефами – застоя и неудач. Похожий образ неудачной погони существовала и в отечественной историографии, причем в советское время она была господствующей.
Николай I пытался продолжать дело Петра I, но созданная царем-реформатором государственная машина, социальная структура и крепостная экономика окостенели и стали непреодолимым препятствием на пути прогресса.
Главное в несчастье императора и страны было то, что он пытался держать курс на великое прошлое, не замечая движения человечества в противоположную сторону. Петр I страшился прошлого, отталкивал его, даже воевал с ним – вспомним расправу со стрельцами и беспощадность ко всяким попыткам повернуть государственный корабль вспять. В этой борьбе царь-реформатор не пощадил даже родного сына Алексея. Первый российский император без четкого плана гнал стану в будущее, не страшась неизвестности. Николай I лелеял сложившийся в его сознании образ имперского прошлого, причем он сам приложил немалые усилия для формирования этого образа.
Царь был достаточно умен, чтобы понимать масштаб проблем, стоявших перед страной, но он не видел путей выхода из создавшегося положения. Он оказался жертвой идеологии, в основе которой лежали заветы великого реформатора. Николай I не мог, подобно Петру, сокрушить устаревшие конструкции и построить здание новой России. У него отсутствовал революционный дух Петра, и потому его погоня оказалась безуспешной. Николай не был Великим, он был просто Первым.
Крымская война не только потрясла николаевскую Россию, она показала, что существенной корректировки требует курс, по которому шла страна в предшествовавшие полтора столетия. Российское общество, потрясенное поражением, постепенно просыпалось. Слово «гласность» – новое и волнующее – сплачивало сторонников реформ. Новый царь, Александр II, – решился на перемены, которые заметно сдвинули государство и общество с того маршрута, который обозначали бронзовые всадники, скачущие по центру Санкт-Петербурга.
В 1826 г. А. С. Пушкин обратился к императору со словами о наследовании дела Петра: