Между тем, еще с половины предшедшего 1797 года императрица Мария Феодоровна прекратила ежедневные посещения к своему сыну. Он настолько подрос, что ему более не опасна была перемена воздуха, и потому уже его самого всякий день приносили или привозили к императрице; для последнего служила колясочка, обшитая зеленой тафтой, с такой же бахромой и с вызолоченными металлическими частями. Несколько позже была также в употреблении небольшая комнатная карета, обитая зеленым бархатом, золотым гасом и сафьяном и вызолоченная.
С этих пор свидания великого князя с его родителями происходили уже не по одному, а по два раза в день: один раз утром, в весьма, впрочем, неопределенное время, в промежутки от 8 и до 12 часов, а другой раз вечером, также в неопределенные часы, между 6-м и 9-м часом. Держали великого князя в покоях императрицы полчаса, иногда час, иногда даже (по вечерам) два часа, смотря по тому, была ли императрица свободна и оставалась ли она у себя в апартаментах, или должна была присутствовать на бале, либо на представлении в Эрмитажном театре и т. д. Император, великие князья, великие княжны обыкновенно проводили время у императрицы вечером, до начала бала, театра или другой придворной церемонии, а иногда, в простые дни, оставались тут до ужина; с утренних и вечерних посещений у императрицы, где Николай Павлович встречался с своими братьями, сестрами и невестками и играл с ними, он возвращался в свои покои нередко в одной колясочке с великою княжною Анною Павловною, которая была старше его только полутора годами, впоследствии же – с великим князем Михаилом Павловичем.
В начале 1797 года и в первой половине 1798 года посещения эти были весьма постоянны и регулярны; но потом встречается в камер-фурьерских журналах все более и более пробелов в этом отношении. Великого князя приносят или привозят к императрице уже не с прежнею точностию, так что весьма часто упоминается об одном только посещении в день (больше вечером), а иногда проходит даже по нескольку дней без посещения императрицы ее детьми.
В мае 1798 года император Павел уезжал на пять недель в Москву, и в течение этого времени пробелы встречаются чаще прежнего, так что, в общей сложности, от 5 мая по 1 июня (время отъезда императрицы в С.-Петербург), Николай Павлович провел со своею родительницею не более 6 или 7 часов. Под конец того же года посещения становятся еще реже, так что, например, в продолжение всего ноября императрица видела своего сына не более 14 или 15 раз, и то на недолгое время.
Вообще говоря, по сохранившимся преданиям, императрица Мария Феодоровна, этот воплощенный ангел доброты и милосердия, в младенческом возрасте своих детей была с ними довольно холодна и суха, находясь сама в то время в полном цвете лет и быв, как по вкусу, так и по обязанностям своего сана, развлечена многочисленными увеселениями и придворными пышностями, не всегда оставлявшими досуг для попечений материнской заботливости. Но после минования первых лет молодости и увлечений величия, нежная и добрая душа ее возвратилась к исполнению обязанностей матери, и, оставшись во вдовстве, она вся предалась надзору за воспитанием двух младших своих сыновей; может быть даже так – мы увидим это ниже, – что заботливость ее перешла меру необходимости.
Император Павел, напротив того, страстно любил малолетних детей своих, особенно Николая. Когда только являлся досуг, он играл с ними и забавлял их как отец семейства в частном быту. Великих князей Николая и Михаила Павловичей он обыкновенно называл «мои барашки», «мои овечки» и ласкал их весьма нежно, что никогда не делала их мать. Точно так же, в то время как императрица обходилась довольно высокомерно и холодно с лицами, находящимися при младших ее детях, строго заставляя их соблюдать в своем присутствии придворный этикет, который вообще столько любила, император, совсем иначе обращаясь с этими лицами, значительно ослаблял в их пользу этот придворный этикет, во всех других случаях и им строго наблюдавшийся. Таким образом, он дозволял нянюшке не только при себе садиться, держа великого князя на руках, но и весьма свободно с собою разговаривать; нередко нагибался сам, чтобы достать с полу какую-нибудь игрушку или вещь, выроненную ребенком или нянею, которой тогдашние робронды, прически, перья и фижмы были и без того уже значительною помехою во всяком свободном движении.
Императрица, с своей стороны, не обращая ни малейшего внимания на эти неудобства и маленькие мученья няни или гувернанток, никогда не удостаивала их ни малейшего смягчения в чопорном этикете тогдашнего времени, а так как этот этикет простирался и на членов императорской фамилии, то Николай и Михаил Павловичи в первые годы детства находились с своею августейшею матерью в отношениях церемонности и холодной учтивости и даже боязни; отношения же сердечные, и притом самые теплые, наступили для них лишь впоследствии, в лета отрочества и юношества.