Личные качества человека, находящегося на вершине власти, находят свое проявление в практике государственной деятельности. Поэтому характеристика царствования Николая I была бы неполной без описания его человеческих качеств. Уже в детском возрасте отмечались случаи грубости и даже жестокости по отношению к слугам, товарищам по играм и даже к членам царской семьи. В конфликтных ситуациях он был неуступчив и злопамятен, хотя порой проявлялось и то, что принято называть рыцарством. Крайне болезненно переживал собственные промахи, особенно если таковые становились известными окружающим. Он унаследовал от Павла I вспыльчивость, причем внезапные приступы высочайшего гнева не сдерживались ни заслугами, ни возрастом вызвавших их. Так, например, царь публично пригрозил разжаловать в матросы седовласого адмирала П. И. Рикорда за ошибку барабанщика (бил не тот сигнал), приказал капитану 1-го ранга сидеть несколько часов на верхушке мачты за то, что тот не расслышал высочайшего приказа. Крайне рискованно было давать царю советы до тех пор, пока он их не спрашивал. Плохо скрываемая нетерпимость к независимому мнению крайне негативно сказывалась на государственных делах: далеко не у всех сановников хватало мужества не только спорить с царем, но даже сказать что-то, не находящее у него сочувствия.
Даже пользовавшийся большим доверием императора министр государственных имуществ П. Д. Киселёв готовил два варианта доклада и подавал тот или другой в зависимости от царского настроения9. Однако все современники отмечали постоянство царя в дружбе, заботу о семьях верных сослуживцев.
Он оказал материальную помощь семье Пушкина на огромную по тем временам сумму в четверть миллиона рублей, дал пенсию детям и вдове Карамзина, вдовам Грибоедова, Рылеева, назначил специальные пособия Гоголю и Крылову10.
Здесь не лишним будет упоминание о том, что Петру Великому также были свойственны вспышки гнева, с которыми зачастую могла справиться только его жена. Он не раз проявлял свое недовольство в нетрафаретных и жестоких поступках, которые шокировали окружающих. Вместе с тем, он заботился о своих соратниках разных рангов.
Судьба распорядилась так, что Николаю I не пришлось демонстрировать личную храбрость на поле боя, но во время событий 14 декабря 1825 года он проявил завидное самообладание, способность принимать решения в экстремальных ситуациях, не проявляя при этом излишней трепетности по поводу собственной безопасности. Попросту говоря, этот царь был не трус.
Николай I, подобно своему великому предку, был настолько скромен в быту, насколько это было возможно человеку его положения. Он спал всегда в походной постели, на тюфяке, набитом соломой; не признавал халатов и домашних туфель; предпочитал русскую кухню, очень любил гречневую кашу и соленые огурцы. Любимой загородной резиденцией была дача Александрия под Петергофом, напоминавшая усадьбу помещика средней руки. Его рабочий день начинался очень рано – назначение аудиенции на 7 часов утра никого не удивляло. Утром царь около двух часов просматривал бумаги, после чего следовала получасовая прогулка и прием чиновников (министры, высшие военные и т. д.). Нередко вместо приема царь совершал инспекционную поездку, при этом любил прихватить с собой начальника инспектируемого учреждения. После обеда продолжалась работа, причем часто царь сидел за письменным столом до поздней ночи. Николай I не любил охоту и балы, но очень часто посещал театр, не скупился на подарки артистам и вообще придавал театру государственное значение11. Спартанские привычки царя становились настоящим испытанием для свиты во время его многочисленных путешествий. За 30 лет своего царствования он преодолел сухим путем 124 000 верст, т. е. трижды обогнул земной шар, причем сделал это в основном по печально знаменитым российским дорогам, способным в считанные часы вытрясти душу из несчастного путника. Царь любил ездить «с ветерком», причем зимой пользовался простыми санями, а летом – тарантасом, не проявлял особой заботы о ночлеге и организации питания. Сопровождавшие его лица вынуждены были также переживать все эти неудобства. Царский экипаж проваливался в ледяную воду на необорудованных переправах, опрокидывался на крутых поворотах. Один из таких инцидентов в Пензенской губернии привел к перелому царской ключицы12. Такой образ жизни требовал недюжинных волевых усилий, так как Николай I при всей своей богатырской стати богатырским здоровьем вовсе не обладал: императора преследовали частые головные боли (на почве гипертонии), запоры, простудные заболевания, а в конце жизни – жестокие приступы подагры. О царских хворях знал очень ограниченный круг лиц, так как сам Николай делал все возможное, чтобы скрыть свои недуги, и нередко во вред здоровью, еще не оправившись от простуды или гипертонического криза, принимал парад или пускался в дорогу. Это обстоятельство в сочетании с запоминающейся внешностью и создавало впечатление царя-богатыря. Николай I, благодаря своему росту (189 см) и прекрасной выправке (ходили даже слухи, что он затягивался в корсет), не терялся на фоне рослых гвардейцев. Редкий мемуарист забывал отметить «особый» царский взгляд – властный, выдержать который было очень нелегко. Заметный ущерб царской внешности наносила только лысина, появившаяся уже в 1830-е гг.