- Деревья окучивать или кусты поливать?
- Зачем? На удобрение.
- Так. Не отвлекаться! - Годзилка строго повысил голос. - У кого какие предложения?
- Предложения? - переспросил Хведор. - Только одно - сейчас примем по малой толике и уйдем в ночь… Как былинные герои.
- Долго.
- Ачоа? Мы колдовствам с детства не обучены.
- Погоди, а телепортации?
- В смысле?
- Мгновенное перемещение в пространстве. Можешь?
- Ерунда это - только в пределах прямой видимости работает, а сил отнимает столько, что бегом добежать легче будет.
- А если дальше попробовать?
- Прыгать, что ли? Бесполезно. Еще ни разу не попадал куда хотел. Один раз вообще в Желтомордию забросило - полтора года пешком возвращался, два раза по пути в спячку залегал.
Годзилка задумался. В его глазах, с круглыми в темноте зрачками, отражались огни костров и напряженная работа мысли.
- А что ты, Федя, думаешь о Шопенгауэре?
- Пока не чешется, я о ней и не думаю. А что?
- Да так, к слову пришлось. А то, что Земля круглая, знаешь?
- А то! Постоянно с нее скатываюсь. Утром ничего, а к вечеру… прямо беда.
- Хм… Впрочем, это неважно. Еще она крутится вокруг своей оси и вокруг Солнца. Понятно?
- Понятно, - с уважением к науке произнес боевой командир. - А зачем она это делает?
- Хочется ей так.
- А-а-а…
- Так вот - планета меняет свое местоположение в пространстве, отсюда твои ошибки и погрешности при перемещениях. Правильно?
- Правильно! - Лешакову было приятно узнать, что не сам дурак, а в неудачах виноват кто-то другой. - И чего теперь делать?
- Синхронизировать процесс.
- А-а-а?..
- Прыгай не в какое-то абстрактное место, а к конкретному человеку. И все само собой получится.
- Не понял.
- Чего понимать-то? Бабу хочешь?
- Лукерью что ли? Спрашиваешь!
- Так иди.
Дважды полковник застыл на месте, что-то соображая, и с негромким хлопком растворился в воздухе. Появился минут через двадцать, довольный, с масляно блестевшими глазами.
- Работает, едрить ее… Работает!
Утром Шмелев привычно проснулся от покушений русалки пробраться к нему в постель. Так же привычно прогнал, бросив вслед подушку, попал, и принялся одеваться, ругаясь про себя нехорошими словами. Вот ведь неугомонная девка - полгода прошло, а все не оставит коварных поползновений. И не то чтобы не нравилась, наоборот. И даже более того… Но что-то останавливало, не разрешало подпустить ближе и открыться в чувствах. Совесть? Любовь и совесть - горький, странный коктейль.
Но в княжестве все твердо убеждены, что Яна его любовница. И попробуй доказать обратное. Не только не осуждают - гордятся, задирая нос перед иноземцами. Наш, мол, князь такую кралю отхватил, не то что ваши, пальцем деланные. И что теперь? Один раз дал слабину - теперь расхлебывай. А в речку обратно не выгонишь, народ не поймет. Скажут… Да плевать что скажут, но князь должен подавать подданным исключительно положительный пример. Сугубый, как любит повторять многомудрый волхв.
Правда, что есть что есть положительного в жительстве с русалкой, Николай так и не увидел, но вернувшийся недавно из пастырских поездок по соседним княжествам Савва убеждал оставить все как есть. Еще уговаривал детей завести, охальник старый. Сам бы на кикиморе женился. Так нет же - монашеским благочинием да старческой немочью отговаривается, а сам князя на искушение толкает. А князь, между прочим, не железный!
- Коля, застегни, пожалуйста, вот здесь, - Яна повернулась так, что перехватило дыхание, а из ослабших рук выпал пояс с парадными ножнами.
- Звал, княже? - на шум в дверь просунулась голова стража. Дать бы в любознательную морду…
- Все в порядке, пусть кофе приготовят.
- А мне чаю с лимоном, - попросила русалка.
- Всегда готов! - отрапортовал воин и щелкнул каблуками.
- Ты что, пионер?
- Кто? Не-е-е, княже, я не такой! Кофе, говорю, готов. И чай.
- Пусть несут. И Лешакова ко мне срочно.
Стражник убежал, а Шмелев осторожно взял русалку за руку.
- Что, неужели решился? - обрадовалась Яна и подалась навстречу.
- Не балуй. Одевайся быстрее, сейчас люди придут.
- Лешие?
- Лешие - тоже люди. Будем новые методы отрабатывать.
Девушка отошла в сторону и оттуда, из своего угла, тихо проворчала:
- Зачем? Мы бы уж как-нибудь по старинке справились.
Николай бросил еще одну подушку, но попал прямо во входящего дважды полковника. Хведор не обиделся, наоборот, с пониманием улыбнулся:
- Молодежь… завидую, чо. И у самого когда-то кровь бурлила. Особенно по весне, да. Ну, там, щепка на щепку, дедка на репку… Какие были времена, а? Почти как сейчас.
- Спасибо за комплимент, - Шмелев взял у лешего поднос с чашками и поставил на стол. - Только я тебя не за этим звал.
Яна приветливо кивнула Лешакову и потянулась за чашкой. Воодушевленный Хведор расправил плечи, звякнул шпорами (зачем ему шпоры, на лосях кататься?), перехватил руку и галантно обозначил поцелуй. Тут же, как из-под земли появился Базека:
- Привет честной компании! Пресветлому князю отдельное здрасти! Что-то вид у тебя сегодня неважный. Плохо спал? Рога мешают? Стой! Не трогай меч!
- Свинья некультурная и неблагодарная, - укорил Шмелев. - На фронт отправлю поганца.
- Согласен. Мы сейчас с кем-нибудь воюем?
- Ты заткнешься или нет?
Яна подошла и обняла князя за плечи:
- Душа моя, зачем так грубо кричать на милого котика? - Базека победно оскалился и показал язык. А русалка закончила фразу: - Не нужно его мучить, лучше милосердно пристрели.
Кот вдруг вспомнил про неотложные дела и засобирался.
- Это куда? - удивился Лешаков. - А занятия?
- Постой, ты действительно очень нужен, - подтвердил Николай. - Сейчас вы с Хведором будете обучать меня высокому искусству телепортации.
- А я? - напомнила о себе Яна.
- Скорой помощью будешь! - решил Базека. - Вдруг его от моих экспериментов наизнанку вывернет?
- От твоих любого вывернет. Вот только попробуй здесь нагадить.
Кот не стал спорить по поводу терминологии, только вздохнул тяжело и демонстративно отвернулся. Ну, о чем говорить ученому коту с глупой бабой? Да и то непонятно - рыба она, или просто почти человек? Одно слово - женщина!
Прибытие Великого Магистра в Авиньон прошло тихо и незаметно для посторонних глаз. Настоящая власть не должна служить развлечением охлосу - пусть облаченные в багрец и золото шуты кланяются восторженным толпам. Они думают что повелевают? Идут на поводу, не более. Хлеба и зрелищ… так было всегда и всегда будет, даже если зрелище для черни - ее собственное колесование. Кесари-шуты, и имя им - легион. Не понравится один, только свистни, набегут толпы желающих.
Но Танкред Румийский свистеть не любил. Он вообще мало чего и кого любил. Да и не затем сюда приехал. Нужно было работать - в кои-то веки удалось собрать в одном месте всех своих подчиненных. Мирно собрать, а то обычно они только и делают, что воюют между собой, деля власть и влияние. Те немногие крохи, что позволено иметь. Может быть потом, когда-нибудь, будет по-другому, но сегодня Великий Магистр крепко держал бразды правления Орденом и не намеревался отпускать. А эти… эти пусть потешатся. Они до последнего дня и не догадывались, что служат одному повелителю.
Собрание длилось почти две недели и успело изрядно надоесть наместнику Бафомета на земле. Но древние традиции обязывали в течение двенадцати дней выслушать невообразимые бредни, перемежаемые славословиями, и только сейчас, в день тринадцатый, выступить самому, поставить задачу и предложить способы ее решения. От магистров и командоров требуется лишь повиновение. И восхищение мудростью повелителя, как же без этого.
Танкред Румийский поднялся на трибуну, сделанную в форме перевернутого козлиного копыта, и брезгливо поморщился. После всех этих тварей здесь не помешало бы прибраться, но… но запрещали все те же традиции. Великий Магистр вскинул руку, и наступила благоговейная тишина. Не самое лучшее определение, но ничего другого в голову не приходило.