- Она не изобретена. И хватит орать.
- Да? Это моя законная добыча! С риском для жизни…
- На азартные игры - повышенный подоходный налог.
- Гад…
- Чего?
- Дискриминация, говорю. Почему делиться должен только я?
- Демократии захотелось?
- А вот не обзывайся… - кот увернулся от обглоданного осетрового хрящика, исчез, и тут же появился с новой добычей. - Что у нас в Алатыре творится?
- Пока еще ничего. Послал на подмогу Никифора с двумя сотнями пищалей да тремя пушками. Старье, правда… Из тех, что еще Серегин дедушка отливал.
- Сам он где?
- Как и договаривались, поле боя готовит.
Базека с видом гурмана надкусил крылышко неведомой птички и покачал головой:
- А не факт, что барыги пойдут именно через Трезву.
- Специалист…
- Есть немного. Мне от Годзилки знания достались, а он, между прочим, в свое время, точнее - в своем времени, целого генерала съел. Вражеского, ага… так что Мольтке с Гудерианами мы читывали, и прочих… Жомини. Чай не ботфортом трюфеля хлебаем, чо.
- Вижу чего ты жрешь.
- Пищу простую и полезную, - парировал Базека. - Это тебя русалка пингвиньими пупками под пикантным соусом потчует. Поделился бы хоть раз.
- Чем? - Шмелев подозрительно прищурился.
Кот поймал взгляд и подавился очередным птичьим крылышком:
- Кха… Я не про то… И вообще - Алатырь твой и одного приступа не выдержит, факт. Рупь за сто даю!
- Не понял…
- Да? А мы с Годзилкой только сегодня утром туда летали. Так себе городишко, человек на триста населением. Зато стены… стены да, шикарные - плетень, глиной обмазанный. А чо? Ты ведомости на зарплату строителям давно просматривал?
- Не видел ни разу. Они сразу к Тимохе уходят.
- Во! - кот назидательно поднял лапу. - Этому болвану лишь бы сэкономить! А посланный тобой талийский архитектор в корчме с грекосами пьет круглосуточно, даже девок гулящих навезли неведомо откуда. Наверное, в обмен на мореный дуб, что исчез в запрошлом месяце.
- Тимоху удавлю! - Николай поднялся из-за стола.
- Погоди, не виноват он, - Базека разломил остатки дичи пополам. - На вот, пожуй и успокойся. Способствует. Ведомости правильные и заплачено по ним правильно. Только очень мало. Ну вот мы с Горынычем и заинтересовались…
- Почему молчал?
- Сейчас вот говорю, пока не поздно.
Шмелев больше не произнес ни слова, только нахмурился и молча подошел к стенному шкафу. Рывком распахнул дверки и достал любимую кольчугу, ту самую, что когда-то спасла от мечей пшецких рыцарей. Вороненые звенья радостно и ласково позвякивали, соскучившись по долгожданному хозяину, и растеклись по телу теплой волной. Поддоспешник ей не требовался - держала удары сама, пока хватало сил, а там… Впрочем до этого, слава Богу, не дошло. Повел плечами, и там появились толстые металлические полосы, украшенные крупными золотыми звездами. Мда… юмор у волхва-кузнеца явно плоский. Но эти пластины теперь не прорубить не только мечом, даже электродрелью не возьмешь. Правда, вряд ли у предполагаемого противника будет с собой электродрель.
Базека тоже сидел молча. Он смотрел, как Николай застегнул пояс из кожи неведомого морского зверя да повесил на него меч и два огнестрела в кобурах. Шлем так и остался пылиться на полке - лето, жара, а протереть лысину в молодом еще возрасте… Увольте.
- И куда же ты собрался? - нейтрально-философским тоном поинтересовался кот.
- Сгоняю, разберусь, - уже бодрым голосом ответил князь. Принятое решение значительно улучшило настроение.
- Не царское это дело - заборы красить.
- Я князь.
- Пресветлый князь. Разницу знаешь или объяснить? - заметил Базека. - Делать больше нечего? Я знаешь, чем от скуки занимаюсь? Ну вот появишься ты там, перевешаешь народишко на том самом плетне… И что с того? Дело немудреное, любой справится.
- А кто? Серега занят, Савва во Владиславле добровольцев вербует, Лешаков… хм, упаси Господи! Все заняты, один я как неприкаянный болтаюсь.
- Вот и болтайся на доброе здоровье. Твое присутствие в городе поддерживает моральный дух.
- А ты еще и по морали специалист?
- Не хуже многих. И говорю как специалист специалисту - ты у нас вроде знамени. Ага, с барабанщиками и ассистентами с саблями наголо… А русалка знаменосцем. Чо сразу за ухо? Если человек какую хрень несет, так его слушают и верят, а стоит простому коту с дельным советом - посылают по адресу… И за ухо хватают, а оно не казенное, родное, между прочим. Нет в жизни справедливости!
- И?
- Ачоа? Никто же со знаменем в сортир не ходит. А некоторые вот стремятся… Меня туда отправь, с Горынычем вместе - порядок живо наведем.
- С пьянкой и мордобоями?
- А что, вешать лучше?
- Лучше. И другим наука.
- Спорно… - Базека мягко ударил лапой о лапу. - Да, давай спорить, что все в срок успеем сделать без репрессий?
- Давай, - согласился Николай, которому и самому надоела затянувшаяся шутка. Глупая, честно признаться, шутка. Как и любая, в которой немалая доля истины. - Только под твою ответственность.
- Мою? - кот искренне удивился и округлил глаза. - Это почему под мою? У нас монархия, или как? Ты, Николай Васильевич, назначен князем-ампаратором, так сказать, тебе за все и отвечать, чего бы мы с Горынычем ни накуролесили. Государство - это не я, государство - это ты! Так, кажется? И не сваливай, пожалуйста, на других свои заботы и проблемы.
Самодержавная рука сгребла со стола самый тяжелый предмет, и в Базеку полетел малахитовый чернильный прибор - хитрое сооружение, совмещенное с пепельницей, огнестрелом и зажигалкой. Кот не стал уворачиваться, а взглядом остановил массивный предмет и водрузил на место.
- Ага, и так умею… Ну чо. Грамоту с полномочиями дашь? В трех экземплярах.
- В трех-то тебе зачем?
- Один мне, другой Годзилке, третий союзникам отдам. И это… распорядись тонны две зерна выделить.
- На самогонку? Не дам! И какие еще союзники?
- Да так… - Базека взял несколько листов бумаги и протянул князю. - Есть тут один малый народец… беженцы от гастрономического геноцида.
- Ладно, уговорил. Чего писать?
- Как обычно, что-нибудь с угрозами, да не мне тебя учить… "Челом бьет" и точка с запятой не нужны. Написал? Господи, медленно-то как… Готово? Печати я сам поставлю, у меня свои такие же есть.
- Чего-о-о-о???
А ровно через неделю, аккурат в Троицу, когда город празднично украсился березовыми ветками, и добрые люди собирались за столами, вернувшись из церкви, Татинец опять посетил посланец небес. Все в том же белом хитоне и с огненным мечом в руке, он полетал над столицей, благословил увиденных внизу прохожих, и уже привычно направился к княжескому терему. На этот раз без театральных эффектов в виде падающих звезд - просто и спокойно влетел в окно, сбив при этом с ног служанку с подносом жареных в сметане карасей.
- Помяни, Боже, царя Давида и всю кротость его! - Патриарх Савва перехватил поудобнее тяжелый пастырский посох и приготовился отразить внезапное нападение.
- Подождите, это свой! - Шмелев поднял руку, останавливая занесшего дубину дважды полковника Лешакова. - Да точно говорю, свой!
Ангел поднялся, отряхивая надетый поверх хитона стилизованный под кирасу бронежилет:
- Что это было?
- Наверное, это было вкусно, - Николай подошел к гостю, но обниматься на радостях не полез. - Израил Родионович, какими судьбами?
- Теми самыми, неисповедимыми как пути, - Изя привел себя в относительный порядок и церемонно поклонился присутствующим: - Здрасти! Яночка, вы все также великолепны… Юрий Всеволодович, мое почтение… Святейшему Патриарху аналогично… Товарищ полковник…
- Дважды полковник, - ревниво поправил Лешаков.
- Конечно-конечно… Я имел ввиду, что ваш товарищ, оборотень Август фон Эшевальд, будет полковником.
- А я?
- Генералом, не меньше. А в будущем - маршалом! - Израил удивленно покрутил головой: - А где представитель устаревшего религиозного культа?
- Серега, что ли?
- Ну не я же…
- Да на Трезве он. Готовится, копает - все как в прошлый раз и договаривались.