- Хорошо, оставь нас вдвоем, Макар.
Минут через десять разговора, проходившего без всяких переводчиков, кот позвал прислушивающегося, но ничего не понимающего десятника.
- Собирай людей, Фрол Твердятыч, уходим. Сколько раненых на ногах держатся?
- Да всех, почитай, на руках нести придется. Чего удумал-то?
- От амбара подземный ход идет - суслики его еще в прошлом месяце прокопали, когда ограбление готовили. А третьего дня расширили по моей просьбе. Так что не переживай, пролезешь. Годзилка такой ход роялем бы назвал.
- Пошто так?
- Представления не имею. Это же он у нас умный, а я так… ученый.
- Вот оно как… А с чего вдруг суселы такой любовью воспылали? То обокрасть хотели, а теперь вот помогают?
- Договор у нас против этих, - Базека кивнул в сторону кочевников и тут же судорожно зажал лапой пасть. Через несколько мгновений продолжил. - Вот у Тарбаган-хана нехристи любимую тещу убили. Убили и съели.
- Хосподи, грех-то какой, - десятник икнул, - нешто можно мышами питаться?
- Не обижай союзников. Они, почитай, с края света от Орды бегут, а тут еще ты… Нехорошо. Ладно, пошли к амбару, пока новый приступ не начался.
Годзилка опять сидел на башне, как дивная птица зегзица на путивльском забрале, и с напряжением всматривался в даль. И где неведомые черти носят это мохнорылое чудовище, столько времени прикидывавшееся лучшим другом? Взлететь бы и глянуть сверху, что творится на заставах, да только разболелось поврежденное в споре с Базекой крыло - ломит и корежит, как спину у старого деда к непогоде, и нет сил подняться в небо. Сюда и то еле-еле забрался, цепляясь когтями за бревна. Эх, кошак, забодай его комар…
А еще больше Змея угнетало не то, что поругались и друг, которому доверял как себе, обвинил в предательстве - это как раз можно пережить. Беспокоило отсутствие новостей. После появления сигнальных дымов прошли почти сутки, а с той самой заставы ни ответа, ни привета. Неужели Базека решил устроить образцово-показательную оборону? С него станется, со сволочи. Неужели не поймет, что его дело - не в драку лезть с тремя десятками, а других предупредить? Гадина и есть… Эх, кошак…
- Змей Горынович, - окликнул Годзилку один из караульных на стене. - Вас полковник обедать зовет.
- Изыди.
- Ну нельзя же так, - не унимался воин. - Ваше питание имеет страчи..
- Стратегическое.
- Ага, я и говорю - стратическое значение. Обоз в Татинец третий день не уходит, все зелья огненного ждут. Покушайте, а?
- Изыди, змей-искуситель.
- Я?
- Да не я же…
- Так это…
- Не будь формалистом, сынок. И не суди о людях по внешней форме - в душу загляни, в корень зри, вьюнош! Ну, чо глазами хлопаешь? Жрать пошли.
Годзилка довольно быстро на этот раз дал себя уговорить. А действительно, если в желудке давно воют голодные волки, а Родина требует выдавать на-гора боеприпасы, приходится порой жертвовать малым. И какое кому дело, что от этого малого на сердце остаются рубцы в палец, и по ночам просыпаешься от собственных криков и слез? И сколько такого было уже за тысячелетия жизни? Хорошо еще, что сердце не каменное - давно бы рассыпалось в мелкую крошку. А так… стучит, куда денется…
Никифор ждал. И спасибо старому воину - не полез с разговорами и расспросами. Не нужны они сегодня. Понимающе только кивнул и показал взглядом на полное ведро на столе.
- За наших?
Годзилка не переспрашивал. Знал. Наши - это не определение, наши - это существительное. Есть наши, и тогда неважно как они сами себя называют, а остальные - враги.
- За наших! Будем! И они будут!
Хлоп! И дрогнула рука полковника, расплескивая водку из стакана. И ведро упало из годзилкиной лапы. А прямо на белой скатерти - довольная, пусть грязная и в репьях, морда…
- Все пьете, ироды?
- Базека? Базека!
- Не лапай, ящерица, задушишь! Ворота откройте, там мои на подходе… И раненых много. И водки сусликам не наливать!
Николай Шмелев в последний раз объезжал занявшие позиции войска. За ним увязался Базека, только вчера прибывший из находящегося в осаде Алатыря. Так вдвоем, если не считать увязавшуюся сотню охраны, и появлялись в самых неожиданных местах.
Вот в предутреннем тумане показались замаскированные артиллерийские батареи. Но, настоящие пушки, все три, были отправлены с полковником Никифором. А эти… Нет, при определенной удаче одноразовые деревянные монстры, стянутые медными обручами, и смогут сделать второй выстрел картечью, но обольщаться не стоило. Зато их много - четыре сотни. Да по три заряда на каждую. Авось и помогут.
Распоряжающийся около орудий волхв вздрогнул от неожиданности и сбросил с зарядного ящика телепортировавшегося туда кота:
- Брысь! Сдурел, лохматое отродье, а если детонация?
- Откуда? - удивился Базека. - Твое зелье и от огня-то через раз взрывается, больше шипит да воняет.
Пороховую смесь для деревянных пушек Серега готовил сам, соединяя годзилкин боеприпас с самыми экзотическими компонентами в причудливых пропорциях, а потому обиделся:
- Проваливай, говорю. Сейчас еще на хвост наступлю.
- Слезай, - поддержал волхва спешившийся князь. - Ну, ты как тут?
- Вполне, - главный артиллерист отвесил коту подзатыльник и пожал Шмелеву руку. - За нас не беспокойся, минут пятнадцать продержимся.
- Мало.
- Куда уж больше, если Божьего чуда не предвидится? Потом бросаем все нахрен и отходим к лешачьим танкам. Да, Коля, ты в передовом полку еще не был?
- Собираюсь.
- За Всеволодовичем присмотри, ладно? В бой рвется старый черт, никакого удержу нет. Хочет геройски погибнуть и покрыть свой гроб неувядаемой славой. Придержишь? Ему же еще твоих внуков нянчить…
- Э-э-э…
- Да, ошибся, конечно же, детей.
- Тьфу на тебя!
Николай погрозил ухмыляющемуся волхву кулаком, но сердце сжалось от непонятной тревоги. Яна… По всем расчетам боевые пловцы уже должны были вступить в соприкосновение с противником. Яна… Дай ей Бог удачи!
В передовом полку также был полный порядок, только старый князь встретивший Шмелева у входа в командирскую землянку , пожаловался на недостаток воинов. Ну вот как объяснить человеку, привыкшему воевать традиционными способами, что для обслуживания хитрых механизмов хватит и полусотни добровольцев? Юрий Всеволодович упирался и просил хотя бы десяток опытных в стычках с кочевниками ветеранов.
- Ну посуди сам, Николай Васильевич, - курям же на смех! Это передовой полк?
Князь оглядел позиции полка и переспросил:
- Зачем тебе ветераны?
- Надежнее.
- Не скажи, - категорически не согласился Шмелев. Учащиеся Татинской школы юных техников, старшему из которых едва ли исполнилось четырнадцать лет, прекрасно замаскировались на местности, зарывшись в землю по самую макушку. - Задачу выполнят, чего беспокоиться-то?
- Так девок половина…
- Вот именно! И ты на них головой в ответе! Так что погибнуть не моги - сразу после атаки отходи к Лешакову. Да что повторять, сотню раз говорено…
Николай сознательно направил под командование Юрия Всеволодовича именно школяров - ответственность за них не позволит ввязаться в непредусмотренные планом генерального сражения авантюры. Для авантюр предусмотренных имелись совсем другие люди. Да и не люди тоже. А детишек следовало поберечь, позволив почувствовать вкус победы. С горечью потерь и поражений уж как-нибудь успеется.
- Огнестрелов бы нам… - попросил старый князь без всякой надежны в голосе.
- А вот это видел? - Шмелев скрутил кукиш. И тут же ему стало невыразимо стыдно за несдержанность и грубость. - Извини, нервное… Огнестрелов не дам. Твое дело - увести полк и ударить. Один раз ударить, понял? И уходи к Лешакову со всем детским садом.
- Всех к лешему посылаешь? Небось русалку свою туда не отправил…
- Всех, - согласился Николай. - И сам к лешему ухожу. Ну что, Базилевс Котофеевич, поехали дальше?