Князь поставил на траву кружку с недопитым кофе и аккуратно снял Базеку:
- Да понял я, понял что началось. Кричать-то зачем?
- Дык ведь это… идут уже. Только что закончили переправу через Сурову, лишь обозы еще на том берегу остались. Разреши у Лешакова добровольцев взять на предмет осмотра и изъятия материальных ценностей?
- Ты в милиции протоколы не составлял? - поморщился Шмелев. - Нет? А похоже. Скажи прямо и честно - пограбить?
- Я? Да ни в коем разе. Трофеи же…
- Обойдешься. Еще что нового?
- Да нормально там все - тысяч двадцать переправилось, тыщи полторы утонули вместе с конями. Раков нынче в Сурове будет… Водяным не меньше чем по медали надо, а русалке твоей - орден.
- Ладно, - Николай поднялся на ноги, - обойдутся и те и другие. Не за ордена служим.
- Но все же…
- Разберемся. Ну что, Васек, пойдем встречать гостей?
Часом позже князь выглядывал из небольшого овражка, прикрытого густыми зарослями ежевики, и недовольно ругался вполголоса, вспоминая разговор с командиром охранной сотни. Тот ни в какую не хотел отпускать Шмелева одного и ссылался на обязательный к исполнению "Воинский артикул". В конце концов, устав препираться, Николай попросту смылся, прихватив с собой Базеку. И сейчас они изображали храбрых разведчиков, наблюдая за приближающимся передовым отрядом барыгов. Степняков было немного, не больше сотни, и шли они уверенно и целенаправленно, будто всю жизнь здесь прожили.
- Узнаешь проводника? - зашептал в ухо кот, привычно занявший место на плече. - Классного я им Сусанина подогнал, да?
- Есть что-то знакомое. Кто это?
- Богатым будет. Смотри внимательней.
Всадники тем временем приблизились настолько, что можно было разглядеть лица, и Николай узнал привязанного к лошади проводника. Август фон Эшевальд, волк-оборотень, почти политический эмигрант из Бошецкой империи. Барон еще, вдобавок ко всему. Как он здесь оказался? Мохнатый конек под Августом, внешне напоминающий помесь ишака и кавказской овчарки, чуял волчий дух и отказывался идти с таким седоком на спине. Кочевники скалили зубы и подкалывали бедную животину остриями копий, лошаденка ржала, порой переходя на визг, а оборотень матерился сквозь зубы. Но барыгов не смущал жуткий акцент, появляющийся у фон Эшевальда в минуты сильного волнения и опасности. А чего смущать - в Бошеции Орда еще не бывала.
- Вот стервец, хорошо ведет, - похвалил Базека. - В точности на передовой полк. Как раз к утру там и будут.
- Не говори гоп, - Шмелев покачал головой. - Толку-то от того, что приведет одну сотню. А остальные?
- Да куда нахрен денутся? - удивился кот. - Или мы зря столько времени на составление планов потратили?
- Твоими бы устами…
- Ачоа? Стой, а чего это он?
Всадник в богатых доспехах, скачущий рядом с проводником, вдруг остановился и поднял руку.
- Засекли что ли, гады? - тихо удивился Базека. - Надо сматываться.
- Успеем, - Николай потянул из кобуры огнестрел, один из трех, висевших на поясе. - Сейчас я кое-кому по рогам настучу.
- Ты дурак? - зашипел кот. - Ты князь или конь в пальто? Чай не княжеское дело - лично мечом размахивать. Ну, пусть не мечом, а пистолем здоровенным. Не пущу!
- Отстань, животное!
А со стороны степняков вдруг донесся громкий вой и испуганные крики. Фигура проводника расплылась, окуталась туманом, изменила очертания, вот уже тонкие волчьи лапы поджались, освобождаясь от пут, и прямо с седла прыгнувший матерый бирюк рванул горло командиру барыгов. Тот вскинул руки к шее и сквозь побелевшие пальцы на блестящий доспех сначала закапала, а потом ручьем побежала кровь.
Зверь лютовал. Насколько Август был спокоен и даже вежлив в человеческом облике, настолько страшен сейчас. От него не спасал и кожаный доспех с нашитыми металлическими пластинами - уже четыре порванных трупа упали в траву, растаптываемые взбесившимися конями. На это ушло меньше времени, чем Шмелеву на первый прицельный выстрел. А потом волчий вой смешался с непрерывным грохотом огнестрела. И только кот матерился не по-кошачьи, заряжая запасные револьверы неприспособленными к этому лапами.
Прореженные кочевники поначалу смешались, но тут же нашелся кто-то опытный и смелый, принявший командование. Хаотичные и бестолковые метания сразу приобрели некоторую осмысленность.
- Сваливаем? - с надеждой в голосе предложил Базека.
- Да погоди ты, - Шмелев палил с двух рук, вымещая на барыгах и тяжесть бессонных ночей над картами, и тревогу за руководившую боевыми пловцами Яну, и за многое другое, о чем не мог сказать словами, а только чувствовал в глубине души.
- Порубают же в капусту, - кот тянул за рукав, сбивая прицел. - Тебе пофигу, как Кощею Бессмертному, а я еще и не пожил толком. Детишки малые… двенадцать, нет, восемнадцать… четыре жены…
Чисто и громко затрубил невдалеке рог, оборвав на полуслове базекины причитания. Вслед за звуком в спину степнякам полетели арбалетные стрелы, и тут же из перелеска выскочили самые настоящие рыцари, уже склонившие длинные копья для таранного удара.
- Кавалерия из-за холмов! Наши? - предположил кот.
- Сомневаюсь, - Николай привстал на цыпочки, чтобы за поворачивающимися к новой опасности кочевниками разглядеть атакующих. - Наши все умытые, а эти будто только что из печки вылезли. Трубочисты, мать их…
Неожиданные союзники врезались в ряды кочевников словно городошная бита в зубы зазевавшегося зрителя и завязли в общей свалке. Многие побросали ненужные более копья, застрявшие и частью сломавшиеся при сшибке, и взялись за мечи. Лишь один, в испачканных чем то черным латах но без шлема на голове, орудовал моргенштерном на длинной цепи. Вот еще мгновение и удача, по своему обыкновению, улыбнулась храбрецам - барыги дрогнули, метнулись в сторону, где их встретил грохот княжеских огнестрелов, и побежали.
Оборотень благополучно смылся в поднявшейся суматохе, избежав как кривых сабель так и рыцарских мечей, и сейчас шумно отпыхивался, сидя на пеньке в человеческом обличии.
- Я есть чуть мало уставайт, - объяснил он с все еще не прошедшим акцентом. - Нет постоянный практика.
- А если бы башку бестолковую снесли? - упрекнул Базека. - И приказ бы не выполнил, и вообще… Впрочем, ты его и так не выполнил. Но голову береги.
- О, яволь! - кивнул Август. - Я мог иметь дискомфорт. И даже немного быть сдох.
- Чего вообще волком оборотился?
- Там есть быть сильный шаман, он вас… нюхать, да! Найн, иметь почуять. Я его сам есть поиметь.
- Понятно, - Шмелев остановил порывавшегося продолжить допрос кота. - А рыцарей откуда взял?
Фон Эшевальд развел руками:
- Никогда не знайт эта железяка.
А предводитель рыцарского отряда, тот самый, без шлема, уже спешился и подошел к Николаю почтительно склонив голову:
- Смею ли я надеяться, что имею честь разговаривать с Его Величеством Императором Татинским, Славельским и ближних с дальними окрестностей?
- Э-э-э… вроде мои титулы скромнее.
- Сам Господь устами ангела своего повелел нам принести мечи наши на службу твою! - рыцарь проговаривал заученную роль напыщенно и пафосно, а возражений и отговорок просто не слышал. Потом изящно преклонил колено. - Я, маркиз ди Мьянетта, вручаю судьбу и честь в твои руки, государь! Размер жалованья оговорим позднее.
- Надо же, - восхитился Базека, - как гладко по-нашему чешет. Специально учился что ли?
- Эка невидаль, - отмахнулся Шмелев. - Рыцарь - это переходная стадия от обезьяны к человеку, так что ничего удивительного, если кто-то из них умеет говорить.
- Мы все умеем, - заверил маркиз. И уже деловито осведомился: - Мы уже на службе?
- Угу, - подтвердил Николай. - А остальные что, не хотят?
- Повелением пославшего нас Великого и Могучего Змея, они полностью под моим командованием и ответственностью, так что права слова не имеют. Я сразу за всех… С благословения горнего ангела, он нас, кстати, тоже послал.
Базека мяукнул, потом, исправившись, хихикнул:
- Эти двое пошлют так пошлют! Ну чо, волонтеры, пошли и мы? Стройся в колонну по три, мать вашу!