Такой же фельетон нового типа лежит и в основе одного из самых знаменитых и самых любимых современниками стихотворений Некрасова «Размышления у парадного подъезда» с образом «русского мужика», стонущего во всех «обителях» родной земли. Это стихотворение генетически связано с циклом «На улице» и без большого напряжения может быть увидено в составе поэмы «О погоде». «Размышления…» тоже начинаются как подсмотренная сценка, эпизод, от изображения которого автор переходит к широкому обобщающему, панорамному взгляду на жизнь народа. По утверждению Панаевой, сценка, которая описана в стихотворении, произошла на самом деле (Некрасов якобы наблюдал ее из окна своей квартиры в час тяжелой хандры), тем не менее легко видеть в сюжете стихотворения намеренно прозрачное иносказание: эти пришедшие к какому-то крупному чиновнику (современники склонны были видеть в нем тогдашнего министра государственных имуществ Михаила Николаевича Муравьева-«вешателя») мужики символизируют народ, обратившийся к власти за помощью. Отмена крепостного права в это время превратилась из идеального стремления, обязательного для всякого порядочного человека, в реальную текущую практическую задачу, о которой можно говорить в деталях (и прогрессивные публицисты на страницах разнообразных изданий уже рассуждали и спорили о конкретных условиях будущего освобождения).
Именно этот подтекст заставил Герцена, обычно не публиковавшего в «Колоколе» художественную словесность, сделать для «Размышлений…» исключение. Редакторов заграничной и очень в то время популярной газеты, тайно перевозившейся в Россию и жадно читавшейся всеми слоями образованного общества, возможно, привлекла еще одна сторона его содержания. Как и в «Нравственном человеке» или «Современной оде», в «Размышлениях…» присутствует образ крупного чиновника, представителя социальных верхов, описание которого пронизано едкой иронией. Но здесь появляется нечто совершенно новое — призыв к этому человеку измениться, сделать добро пришедшим к нему людям, в которых его «спасение». Этот призыв, обращенный к правительству, еще не встречался в поэзии Некрасова. Зато подобные призывы постоянно печатались в «Колоколе», и некрасовский текст соответствовал общему тону газеты, звучал в унисон со статьями Герцена и Огарева. Это прямое обращение к власти — следствие редчайшей в истории России ситуации, когда казалось, что власть действительно готовит те преобразования, которых требовало общество, и в этом смысле наконец-то действует заодно с его наиболее прогрессивной частью. Казалось, что к власти и вправду можно обратиться и она готова услышать. Такое обращение и создает Некрасов в «Размышлениях…», не стесняясь ни чрезмерного дидактизма, ни слишком прозрачной аллегории — художественные нюансы бледнели перед возможностью что-то реально изменить, к чему-то побудить власть имущих.
Дидактизм достигает апогея в стихотворении «Песня Еремушке» 1859 года, обращенном к ребенку (прозрачное иносказание заставляет читать «к молодому поколению»). И здесь поучение вызвано реальностью, действительной готовностью молодых людей своей жизнью утверждать те ценности, которые Некрасов унаследовал от Белинского. В стихотворении они указаны прямо: «Братством, Равенством, Свободою / Называются они» (по цензурным причинам строку пришлось поменять). «Песню Еремушке», выглядящую для современного читателя чрезмерно риторичной и прямолинейной, Добролюбов рекомендовал читать и заучивать как катехизис молодого поколения. «Милейший! Выучи наизусть и вели всем, кого знаешь, выучить «Песню Еремушке» Некрасова, — писал он своему товарищу по Главному педагогическому институту Ивану Ивановичу Бордюгову. — Помни и люби эти стихи: они дидактичны, если хочешь, но идут прямо к молодому сердцу, не совсем еще погрязшему в тине пошлости. Боже мой! Сколько великолепнейших вещей мог бы написать Некрасов, если бы его не давила цензура!..» Стихи Некрасова в это время злободневны в высшем смысле — они как будто становятся участниками общественной жизни, трудной работы по отмене крепостного права, по преобразованию государственных институтов на новых, справедливых основаниях.