Крестинский принял художника, который объяснил полпреду, что он организует большую экспедицию под американским флагом и просит о покровительстве русских дипломатических представителей в Центральной Азии.
Художник рассказывал полпреду о своих индийских впечатлениях. Сотрудник посольства записывал эту беседу.
Художник рассказывал об оккупации Тибета англичанами, о «просачивании» групп английских войск в отдаленные районы, о том, как изучают англичане настроение населения, как ведут пропаганду против северного соседа — Советского Союза, распуская слухи то о религиозных преследованиях, то о дискриминации национальных меньшинств Туркестана.
Художник говорил как политик, как умный международный наблюдатель, трезвый и зоркий. И тут же вел возвышенную речь о мессианстве России, о махатмах, пророчащих воссоединение коммунистической России и огромного буддийского мира в единой общине, о тождестве основ буддизма и коммунизма, о сроках пророчеств.
От сроков «Спасения Мира» возвращался к разговору о сроках виз, о паспортах. В Париже им уже получен китайский паспорт с правом въезда в Синьцзян, с обращением китайского посланника к китайскому же правительству о содействии.
Крестинский переслал в Москву, наркому иностранных дел Чичерину, просьбу художника оказать покровительство русских дипломатических представительств Центральной Азии американской художественно-археологической экспедиции под руководством Н. К. Рериха. Приложил к официальной просьбе запись беседы с Рерихом.
«Полукоммунист, полубуддист», — сказал Чичерин, прочитав эту запись.
В марте 1925 года, в связи с сообщениями прессы об экспедиции Рериха в Тибет, Чичерин вспомнил о просьбе художника, послал о нем письмо Крестинскому, где повторил слова «полукоммунист, полубуддист» и предложил оказать содействие художнику.
Художник в это время уже ушел в новый путь. В новое путешествие — самое большое в своей жизни.
Тысяча девятьсот двадцать пятый год начался путешествием по Цейлону. Рерихи видят пестроту и пышные пальмы Коломбо, расположенного еще ближе к экватору, чем Индия, видят пещерные храмы, где у ног Будды горят светильники, наполненные кокосовым маслом, где прекрасны нежные тона фресок. Видят процессии молящихся, которые, танцуя, втыкают в свое тело иглы и крючья. В январе прибывают с Цейлона в Южную Индию, оттуда, через Калькутту, в прохладный Дарджилинг, под снежную сень Канченджанги.
Рерихи готовятся к пути, который должен протянуться не на десятки, не на сотни, но на тысячи километров. Охватить петлей не только Индию — Центральную Азию, не только великие горы — великие пустыни, степи и снова горы, встающие на границе России. Экспедиция пойдет под американским флагом, цели ее обозначаются как «художественно-археологические».
Действительно, глава экспедиции — художник, историк, археолог, действительно, Елена Ивановна занимается философией Востока, собирает легенды и предания. Юрий — филолог, специалист по языкам и диалектам Азии, хочет проверить знания, полученные в Гарварде и Сорбонне, пополнить эти книжные знания живыми наблюдениями и открытиями. Младший сын с сожалением отказывается от экспедиции — для ученья в Америке.
Экспедиция начинается весной 1925 года. Из Дарджилинга семья переезжает в Дели и оттуда в западные Гималаи, в воспетый поэтами Кашмир, в столицу этого горного княжества — Сринагар. Там — снежные вершины, синие холмы, леса, взбирающиеся по горам, яблоневые сады, прозрачные озера, люди, живущие в лодках на воде, как в Амстердаме или Шанхае.
Сани в Сринагаре напоминают о Шуе и Коломне. Дворец магараджи Кашмира напоминает о Ростове Великом или Суздале. Храмы напоминают о романском зодчестве.
Кашмир — обжитое княжество, куда приезжают англичане играть в поло, лечиться от чахотки, куда приезжают богатые горожане из Дели. Банальное сравнение — «Индийская Венеция» — уже проникло сюда, как и умение торговаться, запрашивать с приезжих, божиться, что продажа идет продавцу в убыток.
18 сентября 1925 года художник записывает в дневник:
«Наконец можно оставить кашмирскую ложь и грязь… Можно забыть, как победители играют в поло и гольф, когда народ гибнет в заразах и в полном отупении.
Можно отвернуться от подкупных чиновников Кашмира…
Можно отвернуться от правительства вскрытых писем, задержанных посылок, подосланных сыщиков.