Что сделали с Индией и Кашмиром?! Только в горах чувствуете себя в безопасности. Только в пустынных переходах не достигает невежественность»…
К северо-востоку от Кашмира лежит княжество Ладак, или Лех. Малый Тибет — называют еще это княжество. Его народ, его культура, его обычаи близки Тибету. Его храмы, святилища, белые ступы-субурганы на склонах гор словно провозвестие, предварение Большого Тибета.
До столицы княжества — города Ло, или Леха — курортники, дачники, больные уже не добираются. К тому же и выезд из Кашмира в Лех достаточно затруднителен. Езды от Сринагара до Леха всаднику считается две недели, а почтальон добирается туда за девять дней.
Немецкий писатель Бернгард Келлерман, путешествовавший там же через несколько лет, так описывал встречу с английским комиссаром на дороге в Лех:
«Этот верховный комиссар, еще совсем молодой капитан, запретил мне было путешествие по стране Красных Лам. Только вмешательство германского генерального консула открыло мне дорогу туда.
Ошибочно думать, что каждый человек может здесь ездить в любом направлении и куда ему угодно. Англия не любит, чтобы посторонние совали свой нос в далекие провинции.
Толстая книга предписаний регулирует сообщение с Лехом по так называемой „treaty-road“ (договорному пути). В конце концов я должен был подписать обязательство, что не поеду через Лех в Тибет и Восточный Туркестан. Для путешествия по этому маршруту требуется особое разрешение. Дорога в Тибет для Англии не имеет политического значения. Не то дорога в Восточный Туркестан. В один прекрасный день из Оша и Кашгара мог бы появиться на перевале горной цепи Каракорум кроваво-красный большевик и обратиться с речью к народам Индии. Это было бы для Англии не совсем приятно…»
Рерихам чинились препятствия еще большие: «Можно забыть нападение вооруженных провокаторов на наш караван с целью задержать нас. Пришлось шесть часов пробыть с поднятым револьвером. А в довершение всего полиция составила от нашего имени телеграмму, что мы ошиблись и нападения не было. Кто же тогда ранил семь наших слуг?»
Но позади остаются полицейские и провокаторы. Все ближе Малый Тибет. Кони переходят висячий мост через реку Занд, шумно несущую снеговую воду, поднимаются на перевал Цоджи-ла, отмеченный скелетами погибших животных. В долине за перевалом отдыхают лошади и караванщики; в долине отдыхают паломники-мусульмане. Одни, в зеленых чалмах, побывали в Мекке, кораблем вернулись в Карачи и оттуда через Лех пробираются в свой Яркенд или Урумчи. Другие идут из Восточного Туркестана в Карачи. В этих местах живет много мусульман. В этих местах живет много буддистов. И уже первый Майтрейя — грядущий Будда — высечен в скалах над дорогой, поблизости от скал, на которых глаз Рериха тотчас замечает знакомые «неолитические изображения» горных козлов и лучников — такие, как в Сибири и в Скандинавии: «Радость жизни разлита в свободном каменном веке».
Майтрейя изображается не погруженным в нирвану, недвижно-бесстрастным, как обычно изображают Будду. Майтрейя стоит или сидит, не скрестив ноги — спустив ноги с трона, нарушив неподвижность, готовый встать, шагнуть, нарушить нирвану, идти в бой за справедливость…
Майтрейя — Будда-воитель, бог не только утешающий, но защищающий обездоленных. И потому, что в нем есть это активное начало борьбы, защиты, даже наказания угнетателям, именно этот Будда так популярен у тех, кто трудится, пашет землю, пасет скот, перегоняет караваны; именно его изваяния вырублены в скалах Ладака и его изображения украшают пещерные храмы.
Этого Будду избирает Рерих героем своих Ладакских циклов. Будду, помогающего людям, посылающего им защиту и помощь.
И Гэсар-хана избирает Рерих героем своих ладакских картин.
Его мечи и стрелы высечены на скалах Ладака. Его чтит вся Азия — от Амударьи до Амура.
Бродячие певцы неделями поют о похождениях Гэсара — как Гомер пел «Илиаду». Гэсара отождествляют с Александром Македонским (Цезарь — Кесарь — Гэсар), с Чингисханом, с китайским богом войны. В сказаниях он предстает то могущественным ханом, то бедным пастухом, жена и мать которого доят коров, собирают навоз на топливо, то небесным посланцем. Стрела и меч — знаки Гэсара. Знаки Гэсара высечены на скалах Ладака, его родины. Впрочем, первобытные писаницы, изображения оленей и горных баранов, народ тоже считает знаками Гэсара. Может быть, Гэсар скоро вернется с севера — из страны, где народ сверг богачей и установил свою власть. Ведь у входа в великий храм Гэсар-хана стоят два коня, белый и красный. Когда Гэсар приближается, кони ржут — и недавно многие слышали это ржание.