На трудных путях, на опасных горных перевалах стоят изображения Майтрейи, Владыки Светлого Будущего. Кто озаботился поставить их? Кто потрудился? Но стоят они часто гигантские, точно нечеловечески созданные. Каждый путник приставит свой камешек к нарастающему мендангу.
Разве не усмехнется сердце ваше над этим камнем для ступеней будущего? Нет, путь трудный и опасный откроет сердце наше. Не усмехнетесь, но, обернувшись во Благе, прибавите и свой камень к сложенным ступеням всевмещающего Света».
Около двух месяцев прожили в Лехе. Вышли оттуда 19 сентября, навстречу зиме. Женщины в меховых шапках с бирюзовыми украшениями помазали лбы людей, коней и яков, выступающих в дальний путь, освященным молоком яка — благословили на счастливое странствие. Благословение было нужно — экспедиция шла навстречу зиме, навстречу перевалам, лежащим выше Монблана. По обочинам дороги лежат скелеты погибших животных. И стоят иссохшие, замерзшие трупы: лошадь — скелет, покрытый кожей, — застыла, словно продолжает скакать под музыку вагнеровской «Валькирии». Люди не только идут и едут навстречу, людей везут и несут навстречу — на высотах в морозы очень быстро нарушается кровообращение, охлаждаются конечности, ступни ног мраморно белеют, и не дай бог, чтобы они почернели после растирания, потому что это означает гангрену.
Сержант российской армии Филипп Ефремов писал о пути в Малый Тибет:
«Не доезжая Тевату (Тибета) за 15 дней, есть гора весьма высокая, на ней воздух тяжелый и всегдашний туман, человеку и лошадям захватывает дух, от чего и умирают, тут мой и второй товарищ русский помер, коего по обряду своему похоронил».
Писал о горах на границе Индостана:
«Сии горы почти совсем непроходимы, а ежели и есть где дорога, то весьма узка и во многих местах опасна, по причине ужасных пропастей, по сторонам оных находящихся, в кои вода, стремящаяся с гор, с ужасным шумом ниспадает».
Перевал Каракорум действительно лежит на высоте пяти тысяч шестисот пятидесяти метров. Трудно дышат люди и животные. Но сам перевал по черным каменным осыпям сравнительно нетруден. Сравнительно. На перевале Сассер на гладком льду заскользила в пропасть лошадь Юрия — удержалась на краю. На перевале Санджу яки прыгали через широкую расселину — люди доверялись якам. На перевале Сугет сбились вместе четыре каравана, застигнутые метелью, — дорогу нащупали опытные старые мулы, за которыми, скользя и оступаясь, шли люди. Шла кровь из ноздрей животных, они оступались на дрожащих ногах, и часто можно было встретить коня или верблюда, оставленного караваном, тихо умирающего на обочине. Шла кровь носом у людей, учащался пульс, часто билось сердце. И все же Мастер записывал:
«Рассказать красоту этого многодневного снежного царства невозможно. Такое разнообразие, такая выразительность очертаний, такие фантастические города, такие многоцветные ручьи и потоки и такие памятные пурпуровые и лунные скалы».
Маленькие люди вереницей, сплоченно, как строили городища, как охотились, движутся среди лунных скал. Погонщики отродясь не умывались, их черные косы лоснятся от грязи. Но можно сложить тюки с товарами у дороги — никто на них не покусится, товары будут ожидать хозяев. Каждому путнику освободят место у чужого костра, предложат разделить скудную еду и расскажут вести из Индии, услышанные в пути, вести из России, услышанные в пути, вести из Шамбалы, тоже услышанные в пути.
К этим вестям больше всего прислушивается художник.
Словно заклял кто-то Николая Константиновича этим словом. Он расспрашивает о Шамбале, читает о Шамбале, пишет о Шамбале.
Слово, звучащее как заклинание, Рерихи услышали, вероятно, уже в англизированном Дарджилинге. Англичане играли в поло, играли в покер, читали Киплинга. А слуги, рабочие чайных плантаций, рассказывали о том, что на Канченджанге живут бессмертные махатмы-мудрецы, постигшие тайны бытия. И входы в Шамбалу начинаются у Канченджанги.
Шамбала — это мечтаемая страна справедливости, град Китеж горных народов. Англичане захватили Мать-Индию, англичане собирают налоги, гонят мужчин в свою армию, увозят статуи богов в свои музеи. Но Шамбала неподвластна англичанам. И вообще неподвластна земным властям. Шамбала невидима. Только кони чуют приближение к ее границам — и дрожат и раздувают ноздри. Только собаки жмутся к ногам караванщиков. Иногда, проходя мимо камня, можно рукой ощутить его тепло. Это — граница Шамбалы. Иногда видны странные знаки на камнях, высеченные неведомой рукой, — изображения животных, мечи, даже двери. Путнику нельзя пытаться войти в эту дверь, ибо это граница Шамбалы.