Город, где перед золотыми статуями Будды вечно горят масляные светильники, где паломники ползут по улицам, зарабатывая тем очищение грехов.
Город живого Будды — Далай-ламы, город священников, ученых, знающих секреты тибетской медицины; город святых, свершающих истинные чудеса. Может быть, Шамбала воплощенная. Во всяком случае — светоч религии Востока — город, к которому стремились европейцы, но в котором так редко бывали европейцы.
Впрочем, монахи посещали Лхасу с четырнадцатого века; отцы-иезуиты обосновались в ней довольно прочно. Позже страна закрылась для европейцев.
Когда в 1879 году Пржевальский приблизился к Лхасе, к нему вышла делегация и униженно просила его не входить в священный город. Пржевальский повернул караван. В начале века в городе побывал под видом паломника русский бурят Гомбожап Цыбиков, учившийся в университете в одно время с Рерихом, но на восточном факультете.
Северная граница Тибета близка к России, южная — к Индии. Из Индии с юга пытаются проникнуть в загадочную страну путешественники и британские разведчики, чаще проникают последние — под видом паломников, идущих на поклонение Далай-ламе.
Англичане в 1904 году вторглись в Лхасу — бежал Далай-лама, несметные сокровища были отправлены в Альбион, где традиционно собирались произведения искусства завоеванных стран. Тибету был навязан протекторат, и с тех пор посещение страны иностранцами затрудняли и сами тибетцы и англичане, бдительно охраняющие индо-тибетские границы.
Как всегда, тщательно готовятся Рерихи к дороге: запасены необходимые продукты, медикаменты, одежда. Экспедицию сопровождает врач. Юрий — лучший переводчик, говорит по-монгольски, как монгол.
На фотографиях 1927 года Рерихи стоят возле деревянного, типично иркутского или кяхтинского дома — бревенчатого, с резными наличниками. Николай Константинович в длинном полушубке шерстью внутрь. Юрий в тщательно пригнанной куртке, в удобной обуви, меховой шапке — истый путешественник, готовый к стоверстным переходам караванов. Елена Ивановна снимается в Урге в длинной, испытанной в походах меховой шубе, с муфтой в руках и — женственность неистребима — в модной шляпке, поля которой изогнуто обрамляют лицо.
В Улан-Удэ к их экспедиции прибавляются еще два члена. Елене Ивановне трудно было одной в караване, хотелось, чтобы хлопоты разделяла подруга и помощница. Хотели взять с собой девушку из России.
В Уймоне Агаша Атаманова хорошо прислуживала им. Но у нее был уже ребенок, причем без мужа — в Уймоне это большим грехом не считалось, лишь бы крестили детей по старой вере.
Уймонские жители были упрямы: предлагать Вахромею отпустить дочь и думать было нечего. В Урге познакомились с милой девушкой — Людмилой Михайловной Богдановой, уроженкой Кяхты. Она работала в Урге, думала, конечно, скоро вернуться на родину. Ее и уговорили Рерихи разделить их путь. С Людмилой жила сестренка Ираида, Ирочка — черненькая, тоненькая, быстрая, лет двенадцати. Ирочку тоже решили взять с собой.
Только 13 апреля 1927 года вышли Рерихи из Урги — Улан-Батора с десятками носильщиков и караванщиков. Вернее, не вышли, выехали — монгольское правительство предоставило им автомобили.
Ехали до монастыря Юм-Бейсэ, лежащего за крепкими стенами, больше похожего на китайские пагоды, на бурятские дацаны, чем на тибетский храм-крепость: углы крыш загнуты вверх, на них весело звенят колокольчики; позолоченный «ганджур» — «колесо жизни» сверкает над входом; белые субурганы сияют на солнце, как в Ладаке. Глухо стонут длинные трубы, гудят барабанчики, морские раковины в серебряной оправе, в которые дуют музыканты.
Дальше нет дорог для машин. Дальше тянется караван, верблюды мягко расплющивают ноги в дорожной пыли.
Как всегда, Николай Константинович собирает минералы, растения, образцы почв. Конечно, собирает предметы искусства. Конечно, очень интересуется старинными могильниками, местами стоянок первобытных людей, орудиями людей каменного века. Монголия являет ему свою древнюю культуру, свое место в истории человечества. Много фотографирует, снимает киноаппаратом. Утром и вечером рисует, пишет этюды — караванщик Ламжав носит за ним этюдник. Ламжав — бурят, прошедший огромный путь на запад, на фронт первой мировой войны. В болотах Польши рыл он окопы; ревматизм так скрутил его, что ни копать, ни стрелять он не мог, был отпущен в свою Бурятию. Оттуда ушел в Монголию, где жили знаменитые лекари. Подлечившись, пошел на юго-восток, с караваном художника. Караван останавливается возле юрт. Кланяются гостям молчаливые араты. Хозяин подает гостю хадак — платок счастья, напоминающий полотенце. Хозяйка подает в чаше кумыс, как хозяйки новгородских деревень подавали крынки с молоком. Гостей сажают на почетное место; Юрий рассказывает хозяевам новости на их языке, уточняет местные названия долин и гор.