Когда гости выходят из юрты, хозяйка выплескивает им вслед девять капель молока, на счастье.
Для этих капель у нее готова палочка с девятью углублениями — цацал. В юрте всему свое место, в юрте просторно и прохладно в жару.
Юрты точно такие, как описывал их Гильом Рубрук в XIII веке: «Они возводят свое жилище на круглом остове из прутьев и дранок, переплетенных и стянутых наверху в маленький круглый пучок, из которого возвышается нечто вроде трубы для дыма. Этот кузов они покрывают белым войлоком. Войлок часто красят мелом, белой глиной или истолченными в порошок костями для того, чтобы сделать его белее; иногда употребляют они и черный войлок. Вверху, возле трубы, войлок украшается разнообразными красивыми узорами, а вместо двери вешают кошму, вышитую разноцветными рисунками. Они вышивают изображения лозы, деревьев, птиц и зверей».
Николай Константинович зарисовывает орнаменты юрт, ковров, одежд. Он убежден в ближайшем родстве монголов с индейцами Нью-Мексико и Аризоны, видит полное сходство их лиц, одежды и, главное, «что-то несказуемое, основное, помимо всяких внешних теорий, связывает эти народы». Он сопоставляет фотографии индейцев, показывает их жителям — слышит убежденный ответ: «Это монголы». Подтверждает братство монгольской сказкой о двух братьях, которых разлучил подземный огненный змей, расколов землю. Теперь братья ждут огненной птицы, которая их соединит.
Вполне возможно, что в этой сказке отразились воспоминания о страшных землетрясениях, которыми богата страна. Трещины-сбросы, рассекшие землю на многие сотни километров, изучаются сейсмологами и геологами.
Здесь почти не встречаются торговые караваны. Путь от Юм-Бейсэ вел через ту «степь Губарь», которую все азиатские народы называли Гоби, что означает, собственно, безводная степь, пустыня.
Гоби — пустыня пустынь Центральной Азии:
«Даже в самом узком месте ее трудно пересечь в месяц. В течение этих тридцати дней дорога идет песчаными равнинами и обнаженными горами, и кроме этих песчаных холмов там не встретить ни зверя, ни птицы, ни дерева и не найти никакой еды… И если путешественники едут ночью по этой пустыне и кто-нибудь отстанет или отобьется от своих товарищей по какой-либо причине, то когда он захочет нагнать своих товарищей, он вдруг слышит, что его зовет по имени знакомый голос; предполагая, что его кличут спутники, он идет на голос и, сбившись с пути, неминуемо погибает. Это делают духи, говорящие голосами спутников, чтобы он заблудился и никогда не вернулся.
И так погибали многие. И еще бывает, что одинокий путник слышит топот коней большого каравана, удаляющегося с верной дороги, и следует за этим звуком, думая, что это его караван. А на рассвете увидит, что был обманут. Даже днем можно услышать эти голоса духов. Иногда они подобны звукам музыкальных инструментов, особенно барабанов. Рассказывают также, что иные видели в пустыне, как к ним приближался целый полк вооруженных людей, и, испуганные этим, они обращались в бегство и погибали, сбившись с дороги. Поэтому путешественники обычно стараются держаться вместе в пустыне» (Марко Поло).
Гоби в большей своей части не песчана — камениста, камни ее покрыты «загаром пустыни» — блестящим темным налетом. Безотрадна даль Гоби, но небо над ней раскинулось огромное, и холодными ночами звезды близки к земле. Может быть, поэтому именно в монгольских циклах картин Рериха эта очарованность дальним путем, мерная поступь караванов, странствования человека по миру и необходимость этих странствий выражены совершенно.
В этих картинах нет сияния гималайских снегов — дальние горы здесь голубые, ближние — зеленые, невысокие.
Огромна рыжая, голубая степь. В степи белеют юрты. Возле них горят костры, развеваются на шестах конские хвосты — бунчуки. Вот-вот начнутся половецкие пляски и выйдет хан Кончак в кожаной одежде.
В Улан-Баторе матери приводили в первые детские садики смуглых, круглолицых ребятишек, а прически матерей — огромные рога, полумесяцем окружающие голову.