Прав индийский художник Кумар Хальдар: «Нигде так не было отображено величие Гималаев, как в творениях Рериха».
Все его гималайские циклы — это не просто горы, но образы, можно сказать — портреты реальных гор и хребтов, утесов и ледников. Канченджангу узнает тотчас житель Дарджилинга, Трансгималаи — обитатель долины Кулу, ледниковые истоки Брахмапутры — тибетский паломник. Прав сам художник:
«Убедительность, это магическое качество творчества, необъяснимое словами, создается лишь наслоением истинных впечатлений действительности. Горы везде горы, вода всюду вода, люди везде люди. Но тем не менее, если вы будете, сидя в Альпах, изображать Гималаи, что-то несказуемое, убеждающее будет отсутствовать». Он изображал Альпы — в Альпах, Гималаи — в долине Кулу. Он писал этюды и законченные картины в горных долинах, над горными реками, в селениях горцев. Мог повторить их впоследствии, мог писать многие варианты, но в основе их всегда было живое зерно, впечатление реального заката или лунной ночи в горах. И звучащие для нашего слуха экзотично непонятно названия — Лахуль, Санга-Челинг, Шекар-Дзонг, Гундла — это просто названия реальных местностей, где встали над горами тибетские монастыри, где караваны идут через перевалы.
Как всегда, живопись Рериха определяется реальностью. И как всегда, живопись Рериха определяется впечатлениями, ассоциациями в области старинного искусства и литературы, современного искусства и литературы. Он может повторить гимны — вопросы Ригведы, божественной книги ариев: «Кто видел первое живое существо? Откуда явилась душа, когда лишенная костей породила наделенного костями, когда жизнь и кровь возникли из земли? Кто спросит об этом у мудреца?» Он может повторить строки «Махабхараты»:
В Москве были изданы стихи индийского поэта Сумитранандана Панта. Обложка книги — фрагмент картины Рериха «Помни!» — всадник придержал коня, оглянулся на свой бедный дом, у дверей которого застыли две женщины. А над всадником, над женщинами, над тибетским домом встают горы — снизу синие, затем голубые, и над ними — снежные, розовые, искрящиеся в немыслимой высоте. «За горами — земли великие…»
Картина написана вне всякого соотношения со стихами, но так гармонирует с ними, что лучших иллюстраций, чем картина Рериха, к ним не найти:
Поэзия-сатира никогда не была ему близка. Но философская лирика Тагора пленила задолго до знакомства и дружбы с поэтом. Но поэзия романтико-героическая, воспевающая Мать-Индию, вдохновленная мечтами о ее освобождении, естественно созвучна ему.
«Мастер гор» становится не только путешественником по Индии, не только обитателем Индии, наблюдающим ее жизнь. Он становится художником Индии, воплощает ее предания и надежды, ее прошлое и будущее.
В Кулу говорят о доме над рекой:
— Там живут русские.
— Там живет Гуру.
Как всегда, идеи Рериха, взгляды Рериха, сами темы картин Рериха воплощаются в его литературных циклах. Они складываются в книги, названия которых — словно названия картин: «Пути благословения» и «Алтай — Гималаи», «Сердце Азии» и «Священный дозор», «Врата в будущее» и «Нерушимое».
Берлинскому сборнику стихотворений «Цветы Мории» в 1921 году предшествовало уведомление: «Сбор поступает в пользу голодающих Поволжья». Нью-йоркскому сборнику «Держава света» предшествует уведомление: «Доход с книги „Держава света“ поступает в распоряжение „Урусвати“, Гималайского института научных исследований при Музее Рериха для фонда биохимической лаборатории и отдела борьбы против рака». Парижскому сборнику «Твердыня Пламенная» предшествует уведомление: «Весь доход поступает в пользу Знамени мира».