Призывом кончается статья «Крылья»: «Крылья духа! Помогите оправдать и физические нахождения человечества! Иначе некуда лететь и наполнять пространство…»
Дата написания статьи — 10 декабря 1934 года. Место написания — Пекин.
Как всегда, Рерих велеречив, торжествен, поучителен в своих сборниках: «Как пчелы собираем мы знание и укладываем нашу кладь в причудливые соты. По прошествии года, обремененные вещами, мы пересматриваем наши „сокровища“. Но кто успел подсунуть нам столько ненужного? Когда успели мы так затруднить путь свой? Но среди случайного и подлежащего, как печной перегар, уничтожению всегда высятся вехи, драгоценные нашему духу. Это они ведут человечество через все расы, через все круги достижений».
Как всегда, цитирует «Махабхарату» и Франциска Ассизского, арабских мудрецов и давнего соседа по Университетской набережной:
Статью о Спинозе, человеке «героической легенды», начинает словами из Исайи: «Сторож! Сколько ночи? Сторож! Сколько ночи?» Сторож отвечает: «Приближается утро, но еще ночь».
Провозглашая «мир всему живущему», использует торжественные образы Стражей:
«— Все ли здесь? Все ли готовы? — перекликаются дозорные на стенах твердынь.
С башен им отвечают:
— Всегда готов!
— Бодрствуем во благе!
Поистине, следует перекликаться в нынешнее темное время всем, кто мыслит во благе!»
Обитатели дома над Биасом мыслят во благе. Перекликаются с соратниками. Бегун-почтарь приносит в Кулу письма друзей Пакта Рериха, воззвания о Пакте, воззвания о мире приносит, известия о войнах.
Знамена с черной свастикой пятнают стены Варшавы, Праги, Копенгагена, Осло. Стены метерлинковского, рериховского Брюгге. Стены Парижа.
Индия в 1939 году объявляет войну Германии. Индия поставляет Англии войска и продовольствие, несмотря на великий голод в Бенгалии, где умирают миллионы крестьян. Индия надеется на независимость после окончания второй мировой войны.
В Кулу война отзывается недостатками продовольствия, перебоями товаров, еще более медленной почтой. Тишина гор нерушима, но тишина гор не успокаивает людей. Елена Ивановна плачет над письмами из Праги: Валентин Федорович Булгаков, хранитель Збраславского музея, последний секретарь Льва Толстого, — в концлагере, что с ним — неизвестно. Вести из Парижа скудны, слухи из Парижа страшны, там пытают, вешают и расстреливают участников Сопротивления — всех тех, которые считают своим долгом борьбу с фашизмом.
В сорок четвертом году немцы казнили в Берлине Веру Аполлоновну Оболенскую — участницу французского Сопротивления. Перед смертью она выстукивала в соседние камеры: «Я поставила перед собой цель — после окончания войны ехать в Россию и работать там для Родины».
Посмертно она была награждена орденом Почетного Легиона и орденом Отечественной войны первой степени.
Советская Армия ведет священную войну с фашизмом. На подступах к Москве, на подступах к огромной Волге. В донских степях, в горах Кавказа, на Смоленщине. Партизаны выходят из белорусских пущ, из новгородских лесов в ночные разведки — как древние соглядатаи. Четыре года идет война.
Тянутся эшелоны в Освенцим, в Бухенвальд, в Маутхаузен, в Берген-Бельзен. Живыми падают люди в ямы Бабьего Яра. Методично добивают фашисты раненых, методично травят в душегубках детей. Красный крест на белом полотнище кажется пятном крови. Алая окружность и алые круги на белом полотнище кажутся пятнами крови. Взрывается, превращается в каменную пыль варшавский Старый Город, готические домики Ковно-Каунаса, многострадальные бельгийские города с их памятниками погибшим в первой мировой войне, взлетают на воздух дома Лондона.
Рушится держава Рериха, заколдованная страна, которую он так любовно воспевал в бесчисленных своих полотнах. Рушится вместе с реальными городами, которые снова лежат каменными руинами, как в первую мировую войну. Только сейчас их в сотни раз больше. Ни музеи, ни церкви, ни старинные дома, ни стены крепостей и замков не спасает знамя Рериха — спасение народам несут не абстрактные призывы к единению в Красоте, но борьба русского народа, вставшего огромным фронтом против фашизма.
Рушится купол новгородской Софии, тонет в Волхове баржа с софийскими колоколами. «Голубая дивизия» бьет и бьет из пушек прямой наводкой по одинокой церкви, стоящей за городом, в заливных лугах — по Спасу-Нередице. На каменном крошеве видны остатки красок — фресок двенадцатого века. Взорван Спас-на-Ковалеве. Успение-на-Волотовом поле — весь рериховский Новгород. Горит Смоленский кремль. Стынут дома на Университетской набережной, стынут дома на Мойке — обитатели их стоят в очередях за куском хлеба, везут на детских санках ведра с водой и покойников — на кладбище.