Снаряды пробивают стены петергофских, царскосельских дворцов, взрываются в зеркальных залах, в голубых гостиных, в портретных. Срезают снаряды деревья гатчинского парка, павловского парка, где у речки Славянка собирали камни Юра и Светик под наблюдением Елены Ивановны. А Николай Константинович в это время вел раскопки в Новгороде, ужасался неумелой реставрации Спаса-Нередицы. В Павловске, в Новгороде было тихо, как сейчас в Кулу. Где в доме над Биасом алеет окружность на белом полотнище — единственное знамя Рериха.
Глава IV
Возвращение
Россия никогда не уходила из творчества художника, из его картин и книг. Вместе с «Гималайскими циклами» бесконечно продолжаются циклы «Земли славянской». Осеняет Россию знамение Сергия Радонежского; высится над гималайскими вершинами гигант Святогор, в облаках возникают очертания пахаря Микулы. Словно в гимназические времена, читаются строки Гоголя: «— А то что такое? — допрашивал собравшийся народ старых людей, указывая на далеко мерещившиеся в небе серые и белые верхи.
— То Карпатские горы! — говорили старые люди. — Меж ними есть такие, с которых веками не сходит снег, а тучи пристают и ночуют там.
Тут показалось новое диво: облака слетели с самой высокой горы, и на вершине ее показался во всей рыцарской сбруе человек на коне с закрытыми очами, и так виден, как бы стоял вблизи».
Открываются дали с синими реками, с валдайскими холмами, с изварскими валунами — бредут странники проселками, взбегают на холмы деревянные городища и белые церкви. Словно разомкнулись кольца змея, погасли зарева — вдаль ведет мирный путь созидания и действия.
Все статьи, все выступления, все записи Рериха проникнуты великой гордостью за Россию, за ее народ, который воздвигает ступени грядущего.
В Кулу получают вести из России, ждут вестей из России, радуются вестям из России. Здесь радуются строительству Беломорско-Балтийского канала и Днепрогэса, преобразованиям в Сибири.
Получив книгу «Волга идет в Москву», Рерих откликается на нее: «Грандиозный новый канал останется историческим актом. Какое бы шипение где-то ни происходило, все-таки дело останется делом, и притом русским великим делом… Эпохи запечатляются не убогою роскошью, но строительством. Историк и археолог, вскрывая давнишние города, отмечает прежде всего монументальные здания, водоснабжение, каналы, пути сообщения и все те общественные проявления, которые обозначили сущность этого строительства. По взрывам души народной, по истинным взлетам последующее поколение исчисляет мощь потенциала. Обветшавшие умы пытаются представить даже лучшие человеческие достижения лишь миражем, подделкой, а то и попросту выдумкой. Смелые летчики завоевали новые пространства. И таких радостей общечеловеческих очень много. Порадуемся».
Он видит Россию не униженной и подавленной, как видят ее эмигранты. Он любит прошлое, но не вздыхает о нем. Россия настоящая и будущая представляется наследницей этого прошлого: цветущей, изобильной, исполненной мудрости и силы.
В этой стране народ бережет свою старину и рядом с нею воздвигает новое. Там учатся дети и молодежь, там старцы исполнены мудрости.
«Чаша неотпитая» — называется статья о России, ее людях и ее земле, которая раскинулась, как Земля Славянская последних полотен:
«Причудны леса всякими деревьями. Цветочны травы. Глубоко сини волнистые дали. Всюду зеркала рек и озер. Бугры и холмы. Урытые, пологие, мшистые, каменистые. Камни стадами навалены. Всяких отливов мшистые ковры богато накинуты».
Вспоминает — боры, путеводные знаки — храмы. Окольные места: Шелонь, Шерегодро, Иверский монастырь, Валдай.
Живой родник среди луга. Возле — овечье стадо. Впадина, неотпитая чаша среди кочек. Родник раскидывает песок. Все вокруг забурело от железа; в глубине — прозелень. Пахнет серой. Ключи целебные — в селе Мшенцах, в Варницах, как в Руссе… «Точно неотпитая чаша стоит Русь. Неотпитая чаша — полный целебный родник… Русь верит и ждет».
В Кулу очень следят за искусством новой России, за успехом ее художников на международных выставках. Здесь знают о постановке в Москве инсценировки «Анны Карениной», знают поэзию и литературу тридцатых годов, знают палехские иллюстрации к «Слову о полку Игореве».