Рерих писал о нем: «В Кривичах Смоленских на великом пути в Греки этот родник. Там многое своеобычно. Дело широко открыто всему одаренному, всем хорошим поискам».
Имение Тенишевой — не просто дворянское гнездо. Здесь сочетается просвещение с просветительством, хозяйственная деятельность с деятельностью художественной. «Смоленское Абрамцево» — усадьба, холмистое приволье, писанье этюдов, вечерами — беседы в гостиной с хозяйкой, гостеприимной, энергичной, истинно понимающей искусство. Репин и Васнецов, Врубель и Нестеров, Стеллецкий и Грабарь, Елена Поленова и Якунчикова, архитекторы, археологи, историки — постоянные гости Талашкина. Николай Константинович Рерих — не просто посетитель, не гость, но работник, участник, создатель того «Талашкина», которое и для него и для самой Тенишевой становится как бы прообразом гармонично прекрасной будущей России. Тенишева обновляет не только свою усадьбу, но строит школу для крестьянских детей, художественно-ремесленные мастерские, где подростки столярничают, плотничают, а девочки ткут, вышивают, плетут кружева по старинным образцам и по образцам, созданным художниками. Врубель руководит любимым своим делом — производством керамики, майолики. Васнецов, Серов, Поленова, Малютин дают образцы орнаментов. И Рерих увлечен эскизами мебели для столярных мастерских: стол, покрытый шитой скатертью, массивный резной шкаф — поверху птицы летают, понизу рыбы плывут. Диван — на спинке изображены всадники на белых конях, ручки-подушки — как серые камни. Художники свободно, иногда капризно претворяют мотивы народного искусства, создают некий «неорусский стиль».
Изделия талашкинских мастерских пользуются большим спросом. Колдует в красильне старая мордовка, знающая рецепты красок, варенных из корней и трав. Прекрасны ручные кружева, женские платья из чистого льна, украшенные вышивкой, прекрасна деревянная резная колыбель с тяжелым серовато-голубым пологом. В таких нянюшки укачивали царских, боярских детей. Новая колыбель тоже предназначена для детей княжеских или купеческих — очень богатых, потому что дорога колыбель, как и вышивки, и льняные платья, и резные кресла, и скамеечки талашкинских мастерских. Сделанные по народным образцам, они рассчитаны на «элиту», московскую и петербургскую, на парижанок, на обитательниц Брюсселя, которым надоели брюссельские кружева. Крестьяне в магазине «Родник», где продаются талашкинские изделия, не бывают. Крестьяне покупают в лавочках линючий ситец, цинделевские дешевые платки и мечтают только о том, чтобы ситец был прочнее да сапоги добротнее.
Противоречие это было неизбежно и непреодолимо в России 900-х годов. Но противоречие это не ощущалось ни самой Тенишевой, ни ее многочисленными гостями-помощниками. О возрождении Гармонии и Красоты восторженно пишет Рерих.
Днем крестьяне работают в поле или в мастерских, дети учатся в школе, где постигают не только грамоту, но историю живописи, орнамента. Хозяйки — Мария Клавдиевна, Екатерина Константиновна — в заботах, в расчетах, в осуществлении новых идей. Увлечены трудом художники. Как строили город на картине Рериха, строят талашкинские мужики сруб под руководством художника Малютина: тешут, выкладывают бревна, и вырастает не изба — настоящий терем. Низ кирпичный, верх бревенчатый, островерхая крыша, обширное крыльцо. Всюду пестрые цветы, солнца, луны, сказочные звери выглядывают из укромных уголков, радуя и даже несколько пугая посетителей.
Увлечение театром также охватывает всех. Профессионалы-певцы и крестьяне разучивают оперу «Сказка о мертвой царевне и семи богатырях». Композитор — Н. Фомин, художник — Д. Стеллецкий, автор либретто — Мария Клавдиевна. Опера исполняется в талашкинском деревянном театре с расписным занавесом, с фризом Рериха. В театре пахнет сухим деревом и парижскими духами. Крестьяне в прекрасных вышитых костюмах выходят на сцену. Принаряженные крестьяне смотрят спектакль. Идет прекрасная жизнь, в которой сливаются труд и искусство. Некое Телемское аббатство создано под Смоленском; словно в единой общине, живет княгиня Тенишева, которой молчаливый муж аккуратно переводит доходы, и нищие безземельные крестьяне Смоленщины. Словно незаметно сомкнулась пропасть, разъединявшая народ и интеллигенцию. «Смягчилась ступень низших и высших», — ликует Рерих. В «Талашкине» видится ему образец грядущего Возрождения и Обновления России. «Из древних чудесных камней сложим ступени грядущего», — четко пишет он на своей фотографии, подаренной Тенишевой. Фотография эта и посейчас висит в теремке, где пахнет смолой и сухим деревом.