«Дозор» — масло 1905 года: по белому снегу, мимо красно-рыжих башен тянется цепь воинов в островерхих шлемах; путь дозорных далек и в то же время как бы замкнут громадами башен. «Изба смерти» — тонкая акварель 1905 года: тяжелый сруб на высоких лапах-корнях стоит под угрюмым небом, на берегу реки. «Колдуны» — пастель 1905 года: три человека совещаются, шепчутся на морском берегу. На них накинуты волчьи шкуры, пасти прикрывают человеческие головы, сливаются с ними. У художника есть рисунок старика-колдуна с редкой бороденкой, прищуренными глазами, выдающимися скулами. В картине реальные черты притушены — вроде уже и не люди перед нами, а оборотни, напускающие на людей мор и порчу. Кажется — люди превращаются в волков, хотя совершенно реальны их узорчатые валенки, расписные рубахи и сами шкуры-маски. Живет в людях зло, живет и жила жажда великой власти, которой обладает седой царь, окруженный покорными и безжалостными меченосцами.
В следующем, 1906 году выставлен «Бой». Огромные краснопарусные ладьи яростно сшибаются в кипящих волнах. Кто на кого напал, кто побеждает, многие ли погибли — неизвестно, да и не это хотел выразить художник. Рериху важно сейчас воплотить «поле битвы духовной», вечный бой, беспощадный и в то же время прекрасный. Кровь окрасила паруса, очертания людей сливаются с гребнями волн, с нависшими облаками, с неодолимым движением вечности.
Вечно в мире и другое начало — радостный общий труд, труд первобытного племени, всего народа. В великом пути из варяг в греки пристали к берегу челны. Обвисли, успокоились полосатые паруса, и люди понесли по сходням мешки, тюки товаров так же дружно, муравьино, как строили они город. Название картины — «Славяне на Днепре», дата — 1905 год.
В следующем, 1906 году выставлены «Поморяне». Первая картина — «Утро». Седовласый старец отдыхает у стены рубленого города, мужчины бьют птицу из луков, вдали идет стройная женщина с мальчиком в белой рубашечке. Стройны деревья, сине небо, зелена земля. Нестеровское умиротворение есть в природе и в простодушных древних людях. И хотя заняты они вовсе не христианским делом — охотой, но доверчиво близки птицы, охота не страшна, не кровава, словно истово свершается какое-то действо, и убитая птица может тут же превратиться в девушку, а девушка в птицу.
1907 год — «Поморяне. Вечер». В сумерках беседуют люди, сидящие на холме; огромна, насторожена природа, вечно живы в ней люди, сбившиеся вместе.
В том же номере «Весов», где на обложке — «Царь» Рериха, репродуцирована и его пастель «Девассари Абунту с птицами». Женщина похожа на богиню древних индийских росписей, на персидскую миниатюру; прекрасны ее тяжелые украшения, бесстрашно окружили женщину разноцветные птицы. Рядом напечатан «Луг зеленый» Андрея Белого: «Россия — большой луг зеленый. На лугу раскинулись города, селенья, фабрики… Верю в Россию. Она — будет. Мы — будем… Россия — большой луг зеленый, зацветающий цветами…»
Это произведение Белого, исполненное веры в Россию, особенно близко Блоку. В «Безвременье» он тоже славит тишину, словно мечтая укрыться в ней:
«Приложим ухо к земле родной и близкой: бьется ли еще сердце матери? Нет, тишина прекрасная снизошла, согрелись мы в ее заботливо опущенных крыльях: точно сбылось уже пророчество о Другом Утешителе, ибо нам нечего больше жалеть… Мудры мы, ибо нищи духом; добровольно сиротеем, добровольно возьмем палку и узелок и потащимся по российским равнинам. А разве странник услышит о русской революции, о криках голодных и угнетенных, о столицах, о декадентстве, о правительстве? Нет, потому что широка земля, и высоко небо, и глубока вода, а дела человеческие незаметно пройдут и сменятся другими делами… Странники, мы — услышим одну Тишину…»
Это написано в октябре 1906 года. Правда, сам поэт тут же сметает свои тихие строки: «А что, если вся тишина земная и российская, вся бесцельная свобода и радость наша — сотканы из паутины? Если жирная паучиха ткет паутину нашего счастья, нашей жизни, нашей действительности, — кто будет рвать паутину?»