Благоговейно, как ярославские фрески, описывает он наивные, суровые росписи храмов в Nousiainen и Löhja: «Притвор храма занят сценами убийства Авеля и проделками диавола над людьми…
Между фигурами — орнамент. Пустые места заполнены звездочками. Фон белый… Стены и своды храма, как я говорил, сложены из больших малоотесанных валунов. Грани камней выходят из поверхности стены и разбивают плоскость неожиданным рисунком углов и извилистых линий… Пыль легла на все выпуклости камней, и вместо холодной стены в мягких складках струится шелковистый гобелен. Белая поверхность под патиною времени получила все тепловатые налеты ткани; фигуры не вырезываются более острыми линиями контура; мягко преломляются одежды; орнамент дрожит непонятными рунами. Время сложило красоту, общую всем векам и народам».
Поездки в Финляндию нетрудны, недалеки, даже заграничный паспорт не нужен; Финляндия входит в Российскую империю.
Для поездки за границы России необходимо соблюдение некоторых формальностей, получение паспортов. Впрочем, формальности эти нетрудны, и поездки во Францию, Италию, Швейцарию, Германию привычны не меньше, чем поездки на Валдай.
Иногда приходится подолгу жить на чистых, скучных курортах, пить воды, принимать лекарства. Но это житье вынужденное; художник любит не гулять по ухоженным аллеям, раскланиваясь со знакомыми, но бродить в горах, плыть по реке неспешным пароходом или идти берегом, писать то долину Роны, то рейнские замки, то зеленые горы Швейцарии.
Европа изъезжена художниками, пишется художниками на протяжении столетий. Впечатления от нее разноречивы, традиционные европейские мотивы близки Рериху не всегда. Он вспоминает: «Иногда слои путевых впечатлений бывают особенно пестры. Старые каналы Амстердама и цветочные коврики Гаарлема, черная Роттердамская мельница; бесконечный уют антверпенской печатни Plantin Moretus’а; закоулки Брюгге; темные дубовые домики Мемлинга и Ван-Эйка; ужас человеческой толчеи Остенде; запекшийся Вестминстер; античная добыча Британского музея; утонченность Хомптон-Корта; Кёльнский собор; замки Рейна; Драхенфельс, Ольбрюк… Подчищенный Мариенбург, янтарные пески Кенигсберга».
Как в искусстве прошлого каждый художник выбирает себе предшественников близких, так в путешествиях — каждому свое.
Столицы мира Рерих осматривает внимательно, неоднократно, особенно их музеи. Но человеческая толчея раздражает в Париже и в Лондоне еще больше, чем в курортном Остенде. А уличные сценки, человеческие типы современного города, очаровывающие стольких художников, Рериха не привлекают совсем. В общеизвестной Европе он открывает свою Европу. Не Францию, но соседнюю маленькую Бельгию. Не каналы Венеции, но каналы Брюгге, где веет над стоячей водой тихий колокольный звон и скользят монахини в белых чепцах: «Город Ван-Эйков и Мемлинга всегда был притягателен мне. Да и где же другой город в Европе, где бы сохранился весь живой уклад старины в такой неприкосновенности?.. Помню, как в молодости первое поминание о Брюгге пришло мне от Билле, звавшего скорей посетить Брюгге до реставрации. Мы никогда не забудем посещений Брюгге. И колокола, которых нигде не услышишь; картины, как бы на местах их творения; улицы, хранящие следы великих послов прекрасного, стук деревянных сабо по камням мостовой; наконец столетняя кружевница, манящая в каморку, чтобы показать свое рукоделие. Сколько чудесного и в великом и в малом! И когда писалась опера „Принцесса Малэн“, то именно карильон брюггских колоколов лег в основу вступительной темы».
В Италии, судя по записям, Рерих видит многое, что не часто смотрят художники, оседающие обычно в Риме и Флоренции.
Сохранился перечень маршрута его поездки 1906 года: Милан — Генуя — Павия — Пиза — Сан-Джеминьяно, Сиена, Рим, Ассизи, Перуджия, Флоренция, Болонья, Равенна, Верона, Венеция, Падуя.
В Риме художник «обегал все, что положено: Сикстинскую капеллу, Ватикан, Форум и прочее».
Затем художник едет в крошечную «республику» Сан-Марино — смотреть собор и музей. Каррара, Палермо, Мессина, Бриндизи… Художник ощущает родство итальянских мозаик с Византией, в то же время раздраженно записывая: «Все мясники продают древности…»
Зовет жену: «Неужели ты не увидишь примитивов на месте — как это красиво! И какой это ключ ко многому. Если бы тебе в Сиену приехать.