14 часов, Широкоградов пишет: "Подтянувшиеся авиатранспорты не прекращают удары, благодаря их "подсветке" третья волна полностью уничтожила батареи европейского берега, первые русские суда входят в Мраморное море, субмарины немедленно направлены к устью Дарданелл. Первые десантные суда высаживают людей на берегу Золотого Рога в месте, подходящем для аэродрома тяжёлых бомбардировщиков.
16 часов. Налёт Муромцев по "подсвеченным" батареям на севере Дарданелл. Обратно в Зонгулдак уходят лишь пять машин "устаревшей" конструкции, остальные благополучно садятся на уже частично покрытую досками взлётную полосу.
18 часов Уличные бои в городе, гидросамолёты перешли на осколочные мины и помогают пулемётным взводам очищать город от неприятеля, Муромцы, без перерыва, работают по батареям в Дарданеллах. Два уцелевших гидросамолёта с рациями работают корректировщиками артиллерийского огня кораблей, русские войска частично вынуждены заняться тушением возникших пожаров, все больше и больше привлекая для этого пленных.
21 час. Английские тральщики вышли на "чистую воду", за ними немедленно попытался проследовать один и броненосцев, буквально нашпигованный самодельными противовоздушными точками из сдвоенных Максимов. Вся картина хорошо просматривается, так как наши гидросамолёты разбрасывают с высоты "парашютики", как назвал их брат, кусок материи два на два метра, а внизу привязан факел, загорается от небольшого пузырька "адского огня" срабатывающего через десять секунд после выброса из самолёта. Близко к броненосцу гидросамолёты не подлетают, так как уже потеряли от его "дружественного" огня одну из машин. Турки, а у них ещё сохранилось несколько батарей, по англичанам не стреляют совсем. Колчак приказал лодкам открыть огонь, обе торпеды попали, корабль остановился. Корабль понимал свою незавидную участь и не стрелял из корабельной артиллерии, лишь огрызался Максимами на гидросамолёты. капитаны подлодок послали запрос: "добивать"? Колчак переадресовал решение о судьбе подранка Широкоградову, тот нам, мы же колебались до полуночи, и лишь в 12 1/4 отдали приказ: "Лодкам сторожить проход, корабль неприятеля бомбить Муромцами с трёх километров, как только потонет, передать командующему англичан на линкоре извинения, мол, произошла "трагическая ошибка". Именно эти слова произнёс английский адмирал, пропустив Гебен и Бреслау в Чёрное море".
4-го марта. Среда.
Погода была ясная и легкий мороз, затем сразу подошла туча и началась отчаянная метель. К 12-ти подоспели вести из Лондона, немцы вывели Цепеллины "в поле" на неделю раньше намеченного срока. В налёте участвовали 11 дирижаблей, как я узнал лишь вечером двенадцатый погиб при взлёте, так как немцы попытались подменить одну из бочек на похожую, один из жандармов, немедленно выполнил приказ и расстрелял по ближайшей бочке револьвер. Начавшийся гигантский пожар позволил вырваться одному из оставшихся на земле синемундирников и, к вечеру, добраться до спрятанного в одном из пригородов радиотелеграфного аппарата.
Немцы попытались эпизод замять, на остальных 11-ти судах не было даже попыток подобных "провокаций". Как уже говорилось ранее, все радиостанции Англии заголосили в полдень, на город с неба падал огненный дождь. Букингемский дворец, палата лордов, морское министерство, Казначейство… Список "неприятной" по разным причинам для немецкого генштаба недвижимости был очень длинный. Теперь нам уже никто не поверит в Британии, что мы мирные и пушистые, особенно после того, как узнают что русский посол ещё три дня назад, как отплыл "в Ирландию" а люди из посольства, причастные к разведке, переоделись и растворились в пригородах. На юг по проводам убежала телеграмма: "Прятки кончились". По этому условному сигналу Колчаку и Юденичу развязывались руки против англичан.
Следующая телеграмма из Стамбула не заставила себя ждать, первым запылал линкор, получивший на палубу более десятка двухсотлитровых подарков, гидросамолёты отработали по тральщикам, второй броненосец попытался уйти и даже успел развить 20-ти узловую скорость. Его радист был на связи после того, как по кораблю отработала вся ЭВК целых три минуты, очень громко крича в эфире, варвары, мол, предатели, мол.
В три часа мы собрали в, известной уже на всю Империю, спальне-кабинете брата несколько журналистов из числа "чёрной интеллигенции" абсолютно преданной монархии. Один из них, заранее натренированный, занял место Аскара, взял указку и начал диктовать пяти другим, тут же уткнувшимся носами, иногда и длинными, в свои блокноты. Брат сказал, что ввиду утратой Британией своей копии договора, заключённого ранее странами Антанты, Российская и Германская Империя с сего момента не воюют. Один из них, а они все уже знали о горящем Лондоне, спросил о судьбе Французской копии договора, тут уж вперёд выступил я и передал журналистам переданную Гинденбургом бумагу и шесть фотокопий. Затем вошли двое фотографов и засняли момент, когда я бросаю разорванный надвое оригинал договора в камин. Затем показал договор о мире, в трёх экземплярах, без даты, но уже подписанный немецким Кайзером и Императором Австро-Венгрии, его фотокопии так же были розданы журналистам. Напоследок я заявил, что мира с Турцией мы пока заключать не будем, как и военного союза с центральными державами, первое потому, что Султан мёртв и приемник не ясен, второе, потому, что сами не знаем, сколько "территориальных приобретений" принесёт эта война.