24-го марта. Вторник.
Утром было последнее христосование со старообрядцами и волостными старш. Принял Сухомлинова и главного интенданта ген. Шуваева, затем Сазонова. Вилли в личной телеграмме просит допустить его подданных к первичным аукционам по "английскому наследству". Поговорил на эту тему с Ники, решили навязать кузену более строгую трудовую политику в отношении рабочих, и допустить бывших врагов к лакомым кускам пирога. Главное сейчас, это время, через 3–4 месяца мнение Кайзера будет нас волновать очень мало, у нас будет более 200 бортов тяжёлой авиации, противники и потенциальные противники будут, в течении минимум года при этом, волновать нас мало. На границах, даже опасных, у нас будут лишь пограничные заставы и небольшие заслоны в глубине, которые задержат противника на время, достаточное для подлёта крылатых гигантов. На РБВЗ, рядом с первым сборочным заводом, как на дрожжах растёт второй, на нём уже обретают свои черты ещё 50 самолётов, как только со стапелей "Первого сборочного" сойдет последний из двухсот воздушных кораблей, эти пять десятков перевезут в него для установки двигателей, пулемётов и окончательной общей доводки.
25-го марта. Среда.
Таяло сильно. К обедне в церкви Большого дворца были приглашены наличные офицеры Л.-Гв. Конного полка и прежде служившие в полку, а затем им было предложено пасхальное угощение. Пришла телеграмма из района проливов, греки атаковали остров Самотарана, близ Дарданелл, зная об аэродроме на нём и пытаясь опередить водными судами воздушные. 15 Муромцев пришли на помощь из золотого Рога к единственному своему островному собрату в течении часа, сходу атаковав вражескую эскадру зажигалками. Приземлившись сразу после этого на острове, причём не на обстреливаемом из главных калибров противника аэродроме, а на запасном, без досчатого покрытия, просто хорошо утрамбованном гужевыми животными грунте. Зажигалки там не было, были 16-ти дюймовые снаряды со стабилизаторами. Потери непоправимые у нас — это один тральщик, он первым заметил неприятеля и его капитан не успел даже послать радиосигнал, лишь дважды выстрелил красными ракетами. Когда Муромцы почти израсходовали все снаряды к месту боя подтянулся первый Крейсер из Дарданелл, капитана его прикомандированному синемундирнику пришлось застрелить. Добрый морской волк порывался начать спасать утопающих, хотя приказ колчака был однозначным, сначала надо было утопить все неприятельские корабли, что всё ещё на плаву. Во время разборок всех спас юнга на вышке, чудом заметивший перископ атакующей подлодки и пальнувший вверх две чёрных и две красных ракеты. Две последние бомбы Муромцы сбросили "точно в дырочку" с предельно малой высоты. Принявший минуту назад старпом успел скомандовать противолодочный манёвр. Повезло, что английские товарки ещё не прибыли, как потом выяснилось, подлодка была греческой, как следствие чуть ли не на пару плавала.
26-го марта. Четверг.
Принял Горемыкина, затем князя Львова, Палицына и Саблера. После чая принял кн. Ширинского-Шихматова по Палестинскому Обществу. Из Стамбула пришли вести, что все казачьи боевые колесницы переправлены через Мраморное море и начали резвиться на азиатском берегу, до этого здесь всё больше пехотой обходились в 30-ти километровой вычищенной полосе. Казаки вызывают удар на себя, палят заранее оговоренной комбинацией ракет вверх, это тут же засекается одним из дежурных малых аэропланов. Он долетает до ближайшего радиопередатчика, будь тот на корабле или на суше, выбрасывает сообщение, с ярким шнуром на конце, и тут же сам уходит на поддержку колесниц. Не более чем через 30 минут после сообщения на цель выходит один из дежурных Муромцев.
Каждый день для России увеличивает пространство предполья, отодвигая вражьи орды от русских равнин, каждая новая неделя позволяет построить на новом месте полноценный аэродром. Ну а каждый месяц, это 50 новых Муромцев. Нефть заменяет для нас порох, для врагов более смертоносны наши "моторы", а не наши пули. Машины на нефти, сбрасывающие на врагов горящую нефть, вот "Русская правда" этой кампании.