Дорога оказалась совсем короткой, Ник нарочно старался выбирать жилье так, чтобы быстро оказаться на месте, когда это потребуется. Парень не стал дожидаться лифта и махом взлетел на четвертый этаж. Палец требовательно вдавил звонок.
– Кого еще черти принесли? – раздался недовольный голос, от которого губы Ника непроизвольно скривились. Если некоторые звуки можно было бы назвать музыкой для ушей, то это несомненно было скрежетом ногтями по металлу.
Несмотря на отсутствие ответа, дверь распахнулась. Перед ним стоял невысокий, но крепкий мужчина лет сорока пяти. Его уже негустую каштановую шевелюру успела тронуть седина. В руках мужчина сжимал пустую жестяную банку.
– Снова пьешь? – выплюнул Ник, презрительно глядя.
– Твое какое дело?
– Пусти меня к брату, – парень попытался избежать неприятного разговора и протиснуться внутрь.
– Проваливай из моего дома! – толкнул его в плечо мужчина, не пропуская. – Додумался! Притащился за нами в этот город!
– Я его не брошу! Понял?!
– Все с ним хорошо, уймись!
– Тогда в чем проблема меня пропустить? В том, что ты настолько меня ненавидишь, что не хочешь даже видеть? Я ему нужен, – Ник сделал новую попытку и снова получил отпор.
– Да никому ты не нужен!
Пальцы сжались в кулак. Весь свой запас терпимости Ник давно истратил. Он схватил мужчину за грудки и встряхнул, тот тоже не думал уступать. Жестяная банка с характерным звуком упала на пол. У порога завязалась потасовка, которая закончилась так же быстро, как и началась. Мужчина, понимая, что Ник не отступится, грязно выругался и утер потекший нос рукавом.
– Проклятый наглый мальчишка, – пробурчал он, удаляясь в свою комнату.
Ник перевел дыхание, одернул футболку и наткнулся взглядом на побелевшего от страха мальчика. Адаму было всего тринадцать, но что такое домашние скандалы он давно успел понять, хотя сам в них не участвовал. Этот недружелюбный мужчина был неродным лишь для Ника.
– Эй, Лев, ты чего? Все в порядке, – улыбнулся Ник и потрепал брата по темной лохматой голове. – Извини, что тебе пришлось это увидеть.
Вся сложившаяся ситуация оставила большой отпечаток на сердце. Ник знал, что отчим не посмеет обрушить свое негодование на Адама, пока старший брат тенью маячит где-то рядом, готовый в любой момент защитить. Отчим обычно вел себя приемлемо, ограничиваясь лишь руганью и наискучнейшими нотациями, но иногда находимо какое-то помутнение. Ник жил самостоятельно уже несколько лет, с тех самых пор, как погибла мама. Сколько Ник себя помнил, они с отчимом постоянно ругались по поводу и без. Одному спокойнее. Если бы была возможность, Ник с радостью бы забрал Адама к себе, но сил парня пока хватало, чтобы снимать убогую комнатушку, в которой ребенку не место.
– Как оценки? – Ник прошел в комнату брата и кинул беглый взгляд в небольшое зеркало, украшенное наклейками.
Палец легко прошелся по подбородку, на котором уже успела появиться легкая щетина. Ник так торопился с утра, что убрать ее не оставалось времени. Справа на челюсти расползалось нехорошее красное пятно, грозящее превратиться с шикарный яркий синяк.
– Нормальные, тройку только принес, вот он и завелся, – признался Адам, усаживаясь на односпальную кровать. – Если нужен пластырь, то он в ванной под раковиной.
В этой квартире Ник оказался впервые. Он осмотрел комнату и удовлетворенно кивнул, посчитав ее неплохой для мальчика-подростка. Просторно и чисто. От внимания не ускользнула небольшая рамка с фотографией, на которой была изображена молодая светловолосая женщина с идеально ровной спиной и тонкими длинными пальцами, занесенными над клавишами пианино. Ник разглядывал ее некоторое время, и губы его тронула легкая грустная улыбка.
– Ничего, исправишь. Оценки вообще не определяют тебя как личность, – подбодрил он брата и вытащил из кармана несколько помятых купюр. – Держи. Ты уже записался на курсы в этом городе?