– Я уже начала делать наброски будущей картины, – призналась Колетт, меняя тему. – Хотела узнать ваше мнение.
– Я в этом ничего не понимаю, – скупо буркнул Ник.
Звук острых каблучков звонко распространялся по классу. Колетт подошла к мольберту, за которым сидел студент, и внимательно посмотрела. Тот молчал, опустив взгляд и разглядывая собственные руки.
– Посмотрите на меня, – тихо произнесла Колетт, но просьба осталась без ответа.
Кончики пальцев покалывало от желания вновь прикоснуться под самым благовидным предлогом. Рука осторожна и ласково тронула подбородок Ника и слегка надавила, заставляя того поднять голову. Взгляд зеленых глаз оставался упрямым и грустным одновременно.
– Если не хотите ничего рассказывать, я не буду заставлять. Просто помните, что я всегда готова помочь.
Сейчас руку можно было бы уже убрать, но Колетт не могла себя заставить это сделать. Она упорно игнорировала мысль, что это невежливо и неэтично по отношению к студенту. Большой палец погладил пожелтевший след от синяка на красивом лице Ника. Тело словно пронзило током, когда он, точно кот, прильнул к ее ладони щекой, прикрывая глаза. Взгляд задержался на чувственных губах, где еще виднелся заживающий след от удара Леона. Колетт одернула руку, испугавшись своего порыва.
– Предлагаю начать занятие, – хриплым голосом произнесла она, а затем тихо откашлялась в кулак. – Скоро мы будем завершать итоговую работу, я хочу, чтобы вы сдали ее со всеми. Хотя вам, наверное, это не очень интересно? У вас совершенно другая специальность.
– Пожалуй, на эти занятия я хожу с наибольшим интересом из всех, – посмотрел на нее Ник, склонив голову набок. В его глаза вернулась привычная хитринка.
Колетт подавила улыбку и добавила:
– Вы должны понимать, что раз вы подписались на это в начале года, то обучение придется завершить. Или написать заявление о прекращении посещения курса рисунка и живописи. Я понимаю, что эти занятия не совсем профессиональные, но нельзя относиться к ним спустя рукава только потому, что они дополнительные.
Колетт надела очки и подвинула к Нику собственный мольберт с набросками. Занятие шло своим чередом. Она терпеливо объясняла все, что он успел пропустить или прослушать. Ник хмурился, но вникал в тонкости штриховки и выстраивания объема простых форм. Колетт, сложив руки на груди, наблюдала, как парень старательно выводит что-то на бумаге, прикрепленной к деревянному планшету. Дорогого стоило увидеть, как эта бушующая энергия, которая рвала души вчера вечером, теперь концентрирует все свое внимание на таком тихом медитативном процессе. Ни больше, ни меньше вихрь, заключенный в сосуд.
Колетт прошлась к окну и посмотрела на улицу. Студенты спешили домой, весело переговариваясь. Яркое солнце поднимало настроение. Через приоткрытую створку пахло сухими листьями и землей.
– Вам правда интересно? – внезапно спросил Ник, вырывая ее из пучины размышлений. Женщина повернулась, и он поспешил уточнить, видя смятение на лице. – Я готов рассказать все, что захотите, но взамен вы должны рассказать о себе.
Колетт задумалась. Предложение выглядело заманчиво, но что может заинтересовать студента в ее скучной жизни? И готова ли она честно ответить на самые щекотливые вопросы, которые, зная Ника, могут прозвучать? И все же добиться признаний от такого закрытого человека, как он… Колетт терзало любопытство.
– Вы обещаете ответить на все, даже если вопрос вам покажется излишне личным или болезненным? – как бы между делом поинтересовалась Колетт, напустив на себя сдержанный вид.
– Обещаю, – после вздоха ответил Ник и добавил. – И от вас жду того же.
– Что же… звучит любопытно, – благосклонно кивнула головой женщина, вновь устремляя взор в окно. Ветер колыхал макушки деревьев, и это странным образом успокаивало разволновавшееся сердце.
– Тогда я начну, – взял на себя эту роль парень. Он выдал свой вопрос так скоро, словно долго думал об этом. – Вы сейчас связаны отношениями?