«Ну и наглый мальчишка», – фыркнула по себя Колетт, однако, пряча легкую улыбку.
– Нет, – коротко ответила она, нарочно не вдаваясь в подробности, и задала свой вопрос, решив начать с чего-то менее серьезного. – Почему вы выбрали занятия рисунком?
– Мне показалось это самым простым из предложенного. В детстве я любил рисовать.
Колетт возмущенно усмехнулась, обнимая себя за плечи. Отчего-то ее охватила легкая нервная дрожь.
– Сколько вам лет?
«Чертенок!»
– Тридцать два, – призналась она, отмечая, что Ник сидит без работы. – За разговорами занят только рот, а не руки. Рисуйте, не теряйте времени.
– Запишу в свой воображаемый сборник цитат, – съязвил Ник, все же продолжая работу.
– Вы действительно умеете играть на пианино?
– Да, – также коротко ответил Ник.
Колетт обернулась и обрушила на него обвинительный взгляд, желая услышать хоть какие-то подробности, но тот молчал. Оставаться в рамках «вопрос – ответ» оказалось невероятно сложно.
– Почему вы остались сегодня со мной? Вы совсем не обязаны мне помогать.
Колетт молчала, поглаживая себя по плечу. Это слишком сложный вопрос, чтобы ответить на него коротко и ясно. Она и сама не знала всех причин.
– Просто я солгала вам, – призналась женщина. – Сказала, что вы мне не нравитесь. Это не так. Если скинуть ваши ежовые колючки, под ними окажется довольно мягкое пузико.
Ник запрокинул голову и от души расхохотался, попутно ероша волосы. Колетт, наконец, отошла от окна и засмотрелась на веселящегося парня. В голове проносились идеи будущей картины. Написать его – определенно лучшее решение. Она повела плечами, чувствуя, как спадает напряжение, царившее с того момента, как они переступили порог аудитории. Нужно признать, что Ник не был для нее типичным студентом, с ним можно не стесняться в выражениях, и это до странного ей нравилось. Рядом с местом Ника не было дополнительного стула, поэтому Колетт аккуратно присела на краешек небольшой тумбы с материалами, которую так удачно подвинули при последней уборке кабинета. Она задумчиво всматривалась в планшет. Эскиз выходил кривой. Колетт выудила из длинных пальцев остро заточенный карандаш и принялась легкими движениями вносить правки. Ник вместо того, чтобы внимательно следить за изменениями, неотрывно смотрел ей в лицо. Между ними оставалось настолько малое расстояние, что Колетт ощущала уже знакомый аромат ментола и старалась как можно незаметнее успеть насладиться им.
– Вот так будет правильно, – негромко произнесла она чуть охрипшим голосом и оторвала взгляд от рисунка, тут же натыкаясь на зеленые глаза.
Теплая ладонь накрыла ее руку, сжимающую карандаш. Колетт нервно сглотнула, ощущая внутреннюю дрожь. Сейчас нельзя было винить магию ночи, ведь за окном безоблачный день. Сердце и не знало, что может испытывать такое томительное и чарующее волнение рядом с кем-то. С мужем все складывалось слишком спокойно, это можно было принять за привычку или необходимость следовать стандартному плану жизни. Все ее знакомые и подруги выходили замуж, и она последовала их примеру, как только представилась возможность.
Взгляд Ника скользнул по губам, молнией взметнулся к глазам, чтобы кинуть немой вопрос, а затем, не получив отказа, вновь вернулся к губам. Колетт прекрасно понимала к чему все шло, но не нашла в себе сил отодвинуться. Чувства сбились в непонятный клубок, она и сама уже не знала, что испытывает. Разум упорно твердил, что это благодарность, которая приобрела такую извращенную форму, а сердце… Оно шептало, что пришло время наконец влюбиться, хоть раз в жизни.
«Лишь один поцелуй. Не больше», – внутренне уговаривала себя Колетт, желая разобраться в чувствах. Ничего ведь не случится от одного поцелуя. Ник не станет никому рассказывать, Колетт была в этом уверена. Если она ничего не почувствует, то разом сбросит с себя это наваждение, а если … Думать об этом стало некогда. Парень аккуратно ухватил очки, медленно потянул на себя и положил на полочку мольберта, тем самым разрушив последнюю преграду между ними. Лицо Ника опасно приблизилось, и Колетт непроизвольно прикрыла глаза, отдаваясь течению. Стало почти больно, когда сухие горячие губы легко коснулись ее. Ток мучительно и сладко разнесся по телу. Ник не торопился и будто бы дразнил, едва двигая губами и обжигая дыханием. Грудь тяжело вздымалась, мысли рассеялись в густой дымке. Колетт оцепенела, не отвечая взаимностью и лишь принимая ласку. Ник, раззадоривая, прикусил ее губу, а затем скользнул по ней кончиком языка, будто бы извиняясь. Чувства обострились до предела, до звона в ушах. Колетт не выдержала, когда язык Ника скользнул в ее приоткрытый рот: судорожно втянула носом воздух и склонилась ниже. Она грубо зажала в кулак ткань футболки на груди парня и потянула на себя, чтобы быть еще ближе. Поцелуй стал откровенным, глубоким и жадным. Рука Ника легла на заднюю сторону ее шеи, губы отзывались жарко и чувственно.