– Рисунок и живопись, – взгляд Ника задержался на одной из строчек.
Он задумчиво побарабанил в такт музыке по согнутой ноге. В детстве, когда все казалось таким безоблачным, ему даже нравилось рисовать. Мама всегда поощряла тягу к творчеству. Теперь на это не было ни времени, ни желания. Творческий порыв оказался похоронен под грудой обломков под названием «мечты». Ник, не долго раздумывая, вписал свое имя в заявку. Что ж, что бы он ни нарисовал, можно будет давить на то, что это своеобразное видение. Усмехнувшись этой мысли, Ник уставился через мутное стекло вдаль, мерно покачивая головой и беззвучно подпевая. Начинался мелкий дождь, который был частым явлением в этих краях.
Первое дополнительное занятие в этом семестре он уже пропустил, поэтому абсолютно не знал, к чему готовиться. Корпус, где проводилась практика по живописи, стоял отдельно от здания, где проходили занятия Ника. На следующий день, когда часы уже показывали четыре, парень стоял перед светлой дверью с табличкой «Иностранные языки». Ниже на приклеенном листе, вырванном из блокнота, было от руки написано «Курс рисунка и живописи». Что ж, видимо финансирования университета не хватало на отдельный класс для творчества начинающих. Нога парня переступила порог. Это была большая аудитория, наполненная светом из-за многочисленных широких окон. Несмотря на частые осенние дожди, стекла казались такими прозрачными, словно их протирали каждый день. Несколько одиноких столов было сдвинуто к дальней стене, а в центре располагались старые напольные мольберты, перепачканные краской. Они стояли таким образом, что образовывали полукруг. Через весь пол тянулась широкая ступенька-подиум, отделяющая одну часть класса от другой. На этом возвышении у окна расположился небольшой стол для преподавателя и широкий мольберт на длинных металлических ножках, расположенный так, чтобы студенты видели холст. Позади на стене висела длинная доска, вымытая до скрипа. От цепкого взгляда не скрылось, с какой тщательностью разложены художественные материалы на многоуровневой этажерке: так, будто они выставлены на продажу, а не для использования по назначению.
Стоило Нику шагнуть внутрь, как несколько пар глаз уставились на него, разговор стих. Он неспешно обвел глазами каждого из присутствующих: здесь были только девушки. Творческие натуры выдавала интересная одежда разных цветов. Парень в темном наряде выглядел точно паук, забредший на чаепитие бабочек.
– Э-э… привет, – махнул рукой Ник, раздумывая, куда бы сесть.
– Ты, наверное, ошибся дверью? – спросила одна из учениц тонким голосом. Ее лицо казалось почти прозрачным из-за белоснежной кожи, светлых ресниц и волос.
– Нет, буду учиться с вами.
– Это класс рисунка и живописи, – в последней попытке образумить его предупредила девушка.
– Знаю, – отозвался Ник, бросая рюкзак на пол рядом с пустующим местом. – Не могу побороть в себе тягу к прекрасному.
Парень нахально подмигнул и едва не расплылся в улыбке, наблюдая смущение, багряными пятнами расползающееся по лицу и шее девушки. Он сунул руки в карманы и остановился у стены, увешанной картинами. Это было современное искусство. Пятна краски перемежались с трудно узнаваемыми образами. Среди цветастых завихрений и блесток явно проглядывал чей-то глаз. Ник нахмурился и наклонил голову, пытаясь познать суть, но его постигла неудача.
– Ну и мазня! – воскликнул он в сердцах.
– Вы так думаете? – послышался голос за спиной, сопровождаемый легким стуком каблучков.
Ник обернулся и замер, разглядывая вошедшего преподавателя. Женщина, на вид лет тридцати или чуть меньше, держала несколько папок с бумагами и строго смотрела сквозь стекла очков в черной модной оправе. Она была похожа на героиню классического старого фильма. Каштановые волосы аккуратно собраны в пучок, в ушах сверкали лаконичные жемчужинки, стройную фигуру украшала темная жилетка, накинутая поверх белоснежной блузки, и строгая юбка до колена. Серые глаза пытливо изучали новенького.
– Да, – продолжил Ник после паузы. – Я тоже могу так нарисовать. Любой может.