Колетт вдруг осознала, как должно быть странно они выглядят вместе. Эта внезапная мысль заставила ее тревожно осмотреться. Она вовсе не считала себя старой или изможденной жизнью, но на фоне Ника, который совсем недавно перешагнул двадцатилетнюю отметку, эта разница была очевидна. Возраст – та пропасть между ними, которая никогда не станет меньше. Колетт закусила губу, ощущая тревожность. Ей вдруг померещились косые взгляды за соседним столиком. Эта встреча была слишком противоестественна для ее идеального мира. Колетт нервно заерзала и поправила волосы.
– Что случилось? – заметил перемену настроения Ник.
– Мне показалось, что на нас смотрят, – шепотом призналась она, а затем округлила глаза, когда Ник вытянулся, чтобы проверить ее утверждение.
– Даже если и так, пускай смотрят.
– Но как же… – растерянно пробормотала Колетт, собираясь укрыть плечи принесенным платком. Если бы она могла себе это позволить, то спряталась бы с головой и сказала, что в домике.
– Плевать… – выдохнул парень и качнулся вперед.
Рука Ника вновь легла на ее, в этот раз не позволяя ускользнуть. Он подался ближе, перегнулся через короткий стол и обжег дыханием щеку Колетт. Та замерла, ни жива, ни мертва. Опасная близость приводила в восторг и пугала одновременно. Странная смесь эмоций, среди которых лидировал трепет, вихрем закручивалась где-то внизу живота. Ник был решительным, но вовсе не грубым, и это нравилось Колетт. Он не заставлял, не брал желанное силой, а лишь медленно и тихо сводил ее с ума. Она не знала, заслуга это юности или тонкой душевной организации парня, но надеялась, что в нем никогда не проклюнется росток невежества и жестокости, присущий ее бывшему мужу.
Теплые губы Ника коснулись ее и замерли, будто дразня. Легкий, почти невесомый поцелуй заставил глаза закрыться, а сердце биться чаще. Колетт не пыталась отодвинуться, сейчас вовсе не хотелось разрывать эту близость. Новый поцелуй остался где-то в уголке губ, а затем все исчезло: Ник вернулся на место, но пальцы нежно поглаживали ее руку. Этого было мучительно мало! Он словно провоцировал Колетт поддаться тайным желаниям, но та не могла себе этого позволить. Когда туман в голове Колетт рассеялся, стало неловко. Она вновь кинула взгляд на соседний столик.
К столу подошел официант, но Колетт так и не смогла сказать, что она хочет. Все ее мысли занимал парень, сидящий напротив. Краем глаза женщина заметила, как кто-то покидает заведение. Когда некто оказался возле выхода и принялся надевать верхнюю одежду, Колетт узнала в нем одного из сотрудников университета. Горячая волна жара бросилась в лицо от осознания, что ее могли видеть со студентом. Какие слухи поползут!
– Прошу, давай уйдем, – произнесла она дрожащими от волнения губами и серьезно посмотрела в глаза Ника.
Тот прочитал ее неподдельное беспокойство и лишь кивнул. Колетт пребывала в тумане собственных страхов в то время, как Ник накинул пальто ей на плечи. Она смогла вдохнуть свободнее только, когда очутилась на улице. За то время, пока они сидели внутри, успело стемнеть. Колетт прикрыла глаза и с наслаждением глубоко втягивала вечерний воздух. Нарушить тишину решил ее собственный желудок, который затянул протяжную песнь. Колетт покраснела от неловкости, но не удержалась от нервного смешка.
– Идем, – хохотнул Ник, взяв ее за руку и потянув за собой. – Раз уж шикарного вечера не получилось, устроим обычный. Только ты, я и хот-доги. Отличная компания, не находишь?
– Когда это мы с вами перешли на «ты»? – пролепетала Колетт, поспевая за широкими шагами Ника.
– С этой секунды, – объявил парень. – Как ни крути, поедание хот-догов сближает.
Они вышли на более оживленную улицу, освещенную яркими огнями вывесок магазинов. Колетт наблюдала со стороны, как Ник покупает для них нехитрую уличную еду, и не верила, что это действительно происходит с ней. Колетт не узнавала себя. Она, вероятно, спятила, раз всерьез заинтересовалась этим юношей. Ее жизнь могла бы сложиться совсем иначе, если бы он родился раньше!
Подоспевший Ник вручил ей дымящийся кулек, и желудок Колетт вновь напомнил о себе. Она, стараясь быть утонченной леди, повертела еду в руках, примечая где лучше укусить, а затем подняла глаза на парня. Тот лишь пожал плечами, глядя на ее манипуляции, и без сомнений ополовинил свою порцию. Колетт невольно залюбовалась его непосредственностью: он совершенно не стеснялся того, как выглядел. Казалось, ему будет плевать, если каждый прохожий станет тыкать в них пальцем. Наверное, ему даже хотелось бы, чтобы на него смотрели, иначе зачем весь этот пирсинг? Колетт сочла это попыткой обратить на себя внимание.