– Очень в этом сомневаюсь, – возразила женщина и сложила папки на стол, тут же аккуратно поправляя углы. – В этом и состоит мастерство: с первого взгляда кажется, что художнику ничего не стоило сотворить картину, но на самом деле это большой труд. Глубокий смысл и эмоциональный подтекст таит в себе каждая работа.
– Да нет же, это просто пятна краски, – продолжал спорить парень, чем вызывал недовольство преподавателя. – Это не искусство, а раздутое самомнение.
Женщина наградила студента тяжелым твердым взглядом. Слова Ника уязвили ее.
– Для начала выньте руки из карманов, когда разговариваете с преподавателем, – произнесла она. – Я надеюсь, вы, наделенный таким тонким видением, только ошиблись дверью и совсем не собираетесь присоединиться к занятиям?
– Почему нет? Именно это я и делаю, – кивнул Ник, не вынимая рук. – Думаете, не достоин?
– Трудно вам придется… – пробормотала женщина, сверяясь с электронным списком учащихся, а затем, отыскав нужную строчку, произнесла почти шепотом, – … и мне.
Женщина поправила очки, легко прикоснувшись пальцами сразу обеих рук к дужкам, а затем подошла к парню. Даже высокие каблуки не делали ее одного роста с Ником, он смотрел на нее сверху вниз. Она резко дернула запястья Ника, отчего те выскользнули из карманов.
– Кажется, я сделала вам замечание.
Девушки, наблюдающие разверзающуюся ссору, притихли и лишь молчаливо хлопали глазами. Вероятно, доселе им не приходилось испытывать своего преподавателя на прочность. Нашла коса на камень.
– Надо же, первое впечатление может быть обманчиво, – уклончиво парировал Ник. – Надеюсь, по пальцам бить не будете? Мне может и понравиться.
– Вы меня провоцируете на конфликт?
– Нисколько.
– Тогда будьте добры, займите свое место и ведите себя тихо.
– Я буду паинькой, – с издевкой произнес парень.
– Я понимаю: молодость, горячность, вызов обществу, – придирчивый взгляд остановился на пирсинге, странном украшении на шее в виде колючей проволоки, затем скользнул по черной свободной одежде и остановился на массивных ботинках с толстой подошвой. – Но прошу вести себя на занятиях в соответствии с правилами.
– Это значит поддакивать?
– Для начала сойдет просто помалкивать.
– Как скажете… э-э-э, вы не представились.
– Коле́тт. Студенты зовут меня по имени. Вы бы это знали, если бы присутствовали на прошлом занятии.
– Вы француженка?
– Происхождение моего имени обсуждать не будем.
– Но как же…
– Закрыл рот и сел на место! – внезапно воскликнула Колетт, сжимая кулаки от досады. – Сейчас же!
Ник вскинул брови, продемонстрировал ладони и скользнул мимо нее. Он удивлялся сам себе: обычно не в его правилах было дразнить преподавателей, но в этот раз его понесло. Образ Колетт порождал в нем внутреннее неприятие. Для таких как она важен лишь внешний лоск. Колетт производила впечатление холеной и утонченной женщины, живущей так, словно все вокруг было рекламным роликом. Вот-вот вытащит из-под стола пачку стирального порошка, который сможет избавить даже от самых застарелых капель масляной краски на идеально выглаженной блузке. Это так не похоже на его собственную жизнь. Рано или поздно на любом безупречном белоснежном полотне появляется пятно. От внимания Ника не ускользнула педантичность преподавателя, желание все сделать по правилам. Она виделась ему зажатой, точно пружина. Жгучее любопытство разбирало парня: как выглядят такие идеальные люди в гневе? Наверняка очень страшно.
Колетт тем временем попыталась взять себя в руки. Она шагнула на ступеньку, чуть зацепившись носком туфли о край, и остановилась у старомодной зеленой доски. Взгляд скользил по тому месту, где остался отпечаток от удара. Колетт не удержалась и на секунду наклонилась, чтобы тут же провести пальцами и стереть его, восстанавливая совершенство.
– Итак. Начнем с теории, – начала она.
Ник, подперев рукой голову, лениво наблюдал за Колетт. Это занятие обещало быть долгим.
Иллюстрации. Колетт