Она подошла к границе крыши, сжала пальцами толстый прут, выступающий оградой, и с замиранием сердца посмотрела вниз. Ее волосы красиво развевались на ветру, и это зрелище завораживало. Ник внимательно следил за каждым движением, он должен был быть уверен, что Колетт ничего не угрожает. Находиться на крыше очень опасно, а рисковать ее жизнью Ник не мог.
– Отойди от края, – настойчиво попросил он, мягко утягивая Колетт за собой. – Нашел случайно, – пожал плечами Ник, отвечая на вопрос, и уселся прямо на пол – на сухую поцарапанную поверхность крыши. – Мне не сразу удалось снять комнату в новом городе, поэтому пришлось выкручиваться.
Меж бровей Колетт залегла морщинка беспокойства. Ей совсем не понравился ответ.
– Только не говори, что ты здесь ночевал.
– Хорошо, не буду, – Ник весело улыбнулся и сделал пальцами жест, имитирующий застегивание рта на молнию.
– Почему тебя это забавляет? – всплеснула руками Колетт. – Это ведь ужасно!
– Это моя жизнь, – признался Ник, улыбка его медленно растаяла. – Я жив, здоров и готов бороться, несмотря ни на что. Что из этого должно вызывать ужас?
Колетт замялась, а затем вытащила платок из сумочки и кинула рядом, чтобы потом осторожно уместиться на нем.
– Поэтому ты работаешь в баре? Нужно платить за жилье. Разве нет работы получше?
– Это лучшая из всех, что мне удалось найти.
– И много ты пробовал?
– Достаточно, – Ник приготовился загибать пальцы. – Я работал мойщиком, доставщиком, официантом, грузчиком, расклейщиком объявлений. В баре платят больше всего: за шоу, странный график и за сопутствующий риск.
– Что ты имеешь в виду под «сопутствующим риском»? – уточнила Колетт, укладывая ноги поудобнее.
В вечернем платье это было не так легко осуществить, но Ник с удивлением отметил, что ей все же удалось. Что бы она ни сделала – выглядела, как безупречная женщина из рекламы, но теперь он точно знал, что за этой картинкой скрывается настоящая и живая душа.
– Ну… – Ник поерошил волосы, откинулся назад, облокачиваясь на локоть, и устремляя взгляд в темное небо. Из-за огней города звезд почти не было видно. – Можно я не буду говорить?
– Нет, нельзя, – строго сказала Колетт, опираясь ладонью о крышу и нависая над парнем.
Их глаза встретились: упрямые серые и хитрые зеленые. Они несколько секунд молча изучали друг друга. Ник ощущал дыхание на своем лице и с трудом останавливал себя, чтобы не сократить и без того мизерное расстояние между ними.
– Знаешь, это же бар: там бывают драки, – начал он, пытаясь смягчить углы.
– Так. А что еще? – требовала ответа Колетт, чем вызвала его искреннюю улыбку.
– Еще там накурено и полно алкоголя, от которого некоторым трудно удержаться, – продолжил Ник. – И бывают неадекватные и настойчивые посетители.
– Посетители или посетительницы? – подколола его Колетт, но в глазах сверкнуло нечто жадное.
– Неужели ревнуешь?
– Вот еще! – возмутилась она, осторожно опуская ладонь на его щеку. – Я считаю, что ты заслуживаешь лучшего, чем играть в грязных барах по ночам. Не стоит зарывать талант в землю.
Ник не удержался и плотнее прильнул к руке. В груди всколыхнулось царапающее сердце чувство любви и потери. Он давно не ощущал такого спокойствия и комфорта рядом с кем-то. Это было похоже на то тепло, которое течет по телу, когда пьешь какао зимним вечером.
– Ты сейчас сказала совсем как один близкий мне человек, по которому я очень скучаю.
Колетт нерешительно застыла и даже прикрыла глаза, когда Ник потянулся к ней. Но, обманув все ожидания, вместо губ соприкоснулись лишь кончики носов. Парень выпрямился и обнял Колетт за плечи, притягивая к себе. Женщина тихо вздохнула, но Ник ощущал через одежду как неистово колотится ее сердце.
– Зачем же ты тогда учишься на курсе, совершенно не связанным с музыкой?
– Я не верю, что смогу заработать, играя в группе. Мне твердил об этом каждый. У меня нет времени искать себя и пробовать, нужны деньги, – с грустью признался Ник. – Компьютеры мне тоже интересны, хотя, конечно, не так, как музыка. Это останется лишь мечтой.