– Ник? – Колетт, очевидно, сразу заметила его, подошла и остановилась рядом, уперев руки в бока.
Парень медленно повернул голову и меланхолично выдохнул дым через нос. Он молчаливо уставился в лицо преподавателя, справедливо ожидая тирады, но не боясь ее. Выразительные глаза Колетт, подведенные гуще, чем обычно, казались красными даже сквозь линзы очков.
– Ты что, совсем одурел?! – возмущенно воскликнула Колетт. – Во-первых, сейчас сработает пожарная сигнализация! А во-вторых, ты уничтожишь свое здоровье!
– Вам-то что? – безразлично отозвался Ник, вновь поднося сигарету к сухим губам.
– Это мерзко. Ненавижу курящих мужчин! – Колетт вырвала ту из рук парня и тут же ахнула, когда нежной кожи неосторожно коснулась тлеющая сторона.
Ник вздрогнул, выныривая из заторможенного состояния, и схватил женщину за запястье. Пальцы осторожно раскрыли ладонь. Ник нежно провел по раскрасневшейся коже, но Колетт резко одернула руку. Она приблизилась, а затем также внезапно отстранилась.
– От тебя еще и алкоголем пахнет!
Широко распахнутые глаза Колетт метали молнии. Такой сердитой Ник ее прежде не видел. Уголок губы невольно отъехал в сторону. Он завороженно наблюдал. Страшно прекрасное зрелище.
– Ты решил заняться саморазрушением?! – не унималась она. – Это так по-детски!
– Да что вы говорите! – взвился Ник. – Наверное, так же по-детски, как и убегать от себя, потакая надуманным страхам?
Щеки Колетт налились румянцем. Она беззвучно раскрывала рот, не находя приличных слов, чтобы выразить негодование. Руки ее привычно поправили очки.
– Я знаю, что тебе больно, – едва сдерживая крик, сказала Колетт. – Ты же сам говорил, боль подает сигнал, что мы еще живы. Это пройдет.
– Я не понимаю, почему меня покидают люди, которые мне дороги? Я разве проклят?! Стоит мне почувствовать хоть что-то положительное, на смену тут же приходит боль и разочарование. Я смертельно устал!
– Не рви мне сердце! Мое решение не изменится. Так будет лучше для нас обоих. Ты поймешь это позже.
– Я и не пытался повлиять на ваше решение. Вы все предельно понятно объяснили, – голос с каждым словом становился громче и раздражительнее. – Сделайте одолжение, просто пропадите из моей груди и головы!
Ник соскользнул с подоконника, обогнул женщину и направился по коридору к выходу.
– Кабинет в другой стороне, – строго напомнила Колетт, цедя слова сквозь зубы.
– Я ухожу.
– Не думай, что я стану потакать. Поставлю «неудовлетворительно».
– Плевать.
Колетт кинула взгляд на пачку сигарет, оставшуюся на подоконнике.
– Отраву свою забыл.
– Я бросил, – сухо бросил Ник перед уходом, пряча руки в карманы.
***
Следующим утром, когда еще не было и восьми, Ник уже стоял на пороге ненавистной квартиры. Адам, лохматый и заспанный, спешно складывал учебники в рюкзак. Он, привыкший начинать учебу не раньше одиннадцати, не любил так рано подниматься. Несмотря на то, что утро выдалось скомканным и торопливым, лицо мальчика светилось от счастья.
Отчим же наоборот – кидал колючие взгляды и собирался на работу. Присутствие пасынка его вовсе не радовало. Ник, сунув руки в карманы и привалившись плечом к дверному проему, отвечал тем же.
– Куда вы оба собираетесь в такую рань? – резко поинтересовался мужчина.