– Ник, у тебя все хорошо? – неожиданно серьезно спросил Адам, положив руку на плечо. – Выглядишь печальным.
«Почему мне все задают подобные вопросы? Неужели прямо на лбу написано?»
– Все в порядке, – глухо отозвался парень, опустив плечи. – Я просто устал.
– Это все из-за меня?
– Нет, что ты, – Ник без капли иронии посмотрел в глаза брата. – Ты единственный, кто все еще держит меня на плаву.
Адам качнулся вбок и прижался к брату, крепко обнял. Ник обхватил его рукой за плечи и положил щеку на лохматую голову.
– Я всегда-всегда буду рядом! – горячо пообещал мальчик, отстраняясь. Он что-то поискал в сумке и вытащил небольшого плюшевого льва. О том, что игрушка была некогда любимой красноречиво говорили покусанный нос и запутанная грива.
– Я хотел на время отдать его тебе. Боялся, что засмеешь, я ведь уже не маленький, – смущенно признался Адам.
Ник печально улыбнулся, принимая подарок. Когда-то он сам подкладывал эту игрушку в кровать Адама и каждый вечер сочинял новые сказки о похождениях храброго льва. Это помогало отвлечь младшего брата от неприятных событий в семье. С тех пор кличка «Лев» так и прицепилась к Адаму, чего тот жутко стеснялся.
– Я никогда не буду смеяться над тем, что для тебя важно.
Смущенный Адам принялся щебетать обо всем на свете. Пока братья собирались, он рассказывал уже десятую историю, которая произошла с ним за последнее время.
– Ник, – окликнул хозяин заведения, так не вовремя вынырнувший из-под стойки. – Складно играл. Может запустим экспериментальный проект? Раз в месяц ты будешь играть медляки. Женщин толпа выстроится! Выбирай любую, – захохотал он, довольный своей шуткой.
Парень сцепил зубы и лишь покачал головой. Эта мелодия слишком личная, она не предназначалась для ушей, не способных ее оценить. Ник не представлял ситуацию, при которой стоило бы обнажить душу перед полутрезвой толпой.
– Подумай! Не отказывайся сразу!
– Спасибо за шанс, конечно, но любая мне ни к чему.
– Ну как знаешь. Говори, если передумаешь.
Ник вызвался проводить брата до школы. Это позволило им еще немного побыть вместе. Плюшевый лев мирно лежал в темном рюкзаке Ника рядом с любимыми наушниками. Осознание этого рождало теплое родственное чувство в груди.
Глава 14. «…В детстве достаточно было поцеловать ранку, чтобы прекратить боль...»
Колетт выложила на стол огромную пачку косметических масок для лица, которую купила накануне. Эти ужасные припухшие мешки под заплаканными глазами могли убрать только они. Приходилось гуще красить веки, чтобы скрыть последствия бессонных ночей, полных слез. Она знала, что будет непросто, но не подозревала, что настолько больно окажется рвать едва начавшуюся связь. Ее неистово штормило: сначала казалось, что это верный выбор, затем наоборот – наваливалось ощущение грандиозного провала. Единственным утешением стало творчество. В домашней студии вновь запахло свежей краской. Колетт подолгу рассматривала фотографию парня в телефоне и методично переносила на холст подмеченные детали. Зеленые глаза, таившие хитринку, легкая полуулыбка, приподнятый подбородок, милая родинка у линии челюсти.
Женщина приоткрыла дверь в студию, чтобы вновь взглянуть на картину, которая оказалась почти дописана. Сейчас она слишком устала, чтобы закончить работу, поэтому лишь полюбовалась на промежуточный результат. Взгляд скользнул по холсту, на котором рисовал Ник, а затем наткнулся на пустующий стул. Колетт вновь шмыгнула носом. Она заметила предмет, поблескивающий в одной из лотков с краской. Пальцы выудили странное украшение Ника: это была та самая цепь в виде колючей проволоки, которую она просила снять. Видимо, он по рассеянности забыл забрать. Пальцы сжали эту тонкую нить, связывающую ее с Ником, так сильно, что стало больно.