Колетт прошла в ванную комнату и деловито приложила цепь к нежной коже. Она любовалась отражением и той переменой, которое дарила эта, казалось бы, незначительная деталь. Мелькнула шальная мысль носить странную цепочку, как это делал Ник. Хотелось постичь логику его мыслей. Идея слишком смелая для такой трусихи, как она. Колетт задумчиво повертела в руках цепочку, а затем, решившись, обмотала в два оборота вокруг запястья и застегнула замок. Путь таким образом, но до безумия хотелось соприкасаться с чем-то, что касалось Ника.
Женщина вздрогнула, услышав звонок в дверь. Когда Колетт открыла, Анна шагнула внутрь со словами:
– Кажется, я потеряла ключ. Извини.
– Наверняка, он где-то дома, – предположила Колетт, пропуская подругу. – Потом найдется.
Между ними уже состоялся не самый приятный разговор о непрошенном сводничестве, и теперь в отношениях ощущалась неловкость.
– Как ты? – осторожно поинтересовалась Анна, боясь пройтись по больной мозоли.
– Отвратительно, – призналась Колетт, шмыгая носом. – Извини, что тебе вновь приходится меня утешать. От меня одни проблемы.
Ей стоило больших усилий держать лицо на работе, но дома она давала слабину.
– Ничего, дорогая, – обняла ее Анна. – Для этого и нужны подруги, разве нет?
Колетт что-то сдавленно промычала, утыкаясь носом в теплое плечо, и дала волю слезам. Когда эмоции утихли, подруги расположились в спальне. Колетт, скрестив ноги, восседала на мягкой двуспальной кровати и невидящим взором смотрела, как Анна, утопая в кресле напротив, с наслаждением уплетала еще теплую шарлотку с яблоками.
– Ты меня пугаешь, – призналась Анна, стряхивая крошки с одежды. – Мне кажется, ты не была такой подавленной, даже когда застала мужа за изменой. Может мне повезло, что я так и не встретила свою половинку. Ужасно страшно так мучиться.
– Как оказалось, Леона я вовсе не любила, – меланхолично отозвалась Колетт, поправляя под глазами маску от отеков.
– Ну и правильно, – решительно одобрила подруга, – такой негодяй, как он, этого и не заслуживает!
Колетт слегка улыбнулась. Как бы она справлялась, не будь рядом этого островка ее спокойствия с отменным аппетитом? Только ради Анны она сегодня заставила себя встать с кровати и приготовить ужин. Они знакомы уже несколько лет, и эта дружба стала одним из самых невероятных подарков судьбы.
– Кстати, я пересчитала бабочек в инсектарии. Одной куколки не хватает. Боюсь, меня за это не похвалят, ведь мы выводим новый вид, – вспомнила Анна, поднося ко рту очередной кусочек с запеченной корочкой. – Они вот-вот должны появиться на свет. А еще мне нужна программа от Ника… Ой, – осеклась она, понимая, что вновь затронула больную тему.
– Поверь, я не брала твою бабочку, – покачала головой Колетт. Глаза вновь наполнились влагой.
– Слушай, может тебе уволиться? С глаз долой, из сердца вон. Ты еще и картину эту пишешь!
– Я обещала закончить ее в срок, уже подала заявку на выставку, – голос Колетт прозвучал тоньше обычного, пальцы нервно перебирали плед. – И я вовсе не хочу увольняться. Из-за мужа и так столько лет просидела дома. Ему не нравилась моя работа, я должна была стать идеальной, в его понимании, домашней женой. И что в итоге? Только время потеряла, все это время выбирая не себя.
– Тогда может пора начать делать то, чего ты действительно хочешь? – осторожно намекнула Анна.
Колетт словно не слышала вопроса и думала о своем. Она судорожно выдохнула, сжимая в пальцах плед:
– Наверное, он меня теперь ненавидит. Зачем я его ударила? Испугалась самой себя.
– Брось, – махнула рукой подруга. – От любви до ненависти один шаг, но не настолько короткий.
– Я волнуюсь за него. Ты бы видела эти глаза…
– Тогда позвони ему прямо сейчас!
– Что? Нет! – запротестовала Колетт, соскакивая с кровати. Она принялась расхаживать по комнате, отчего приходилось то и дело поправлять сползающую маску. – Нужно время. Ник справится. Так будет лучше для нас обоих.
– И как он влюбился в такую упрямицу, как ты? – тяжело вздохнула Анна, доедая кусок шарлотки. – Очень ему сочувствую.