Иллюстрации. Ник
Глава 2. «…Вы мне тоже не нравитесь…»
Колетт раздраженно бросила ключи в керамическую чашу у входа, та лишь жалобно звякнула. Плечи женщины тут же опустились, дома наконец-то можно расслабиться.
– Ты еще не произнесла ни слова, но я уже чувствую недовольство, – из комнаты вышла Анна, подруга Колетт. Невысокая, чуть полноватая женщина с вечно смеющимися глазами. Она одним ловким движением уложила черные волосы под широкий пластиковый краб. – Что случилось?
– Не мой день, – призналась Колетт, снимая очки и освобождаясь от туфель. Как только нога коснулась ворсистого ковра, она с блаженством прикрыла глаза. – Я сорвалась на студента.
Анна присвистнула и кивнула в сторону кухни, находящейся в двух шагах от прихожей.
– Рассказывай.
Колетт опустилась на мягкий, похожий на зефирину, стул и обвела взглядом просторную светлую кухню-гостиную. Сколько часов она потратила, готовя кулинарные изыски, не сосчитать. Сейчас казалось, будто все это происходило в прошлой жизни. Анна, поправив домашний костюм, достала бокал на высокой тонкой ножке и плеснула туда гранатовый сок. Алкоголь в этом доме не приветствовался.
Колетт несколько секунд рассматривала красно-коричневую жидкость, затем глотнула кислый напиток. Рука уже привычно потянулась потереть глаза, но вовремя замерла в воздухе. Теперь на ней косметика, которая тут же размажется от любого неловкого прикосновения.
– Я же рассказывала, что веду дополнительные занятия по живописи?
– Так, – внимательно слушала Анна, наливая порцию и для себя.
– Туда записался юноша. Ты бы его видела, – закатила глаза Колетт и потерла уставшую лодыжку. – Словно еж! Нахальный взгляд! Нечесанные волосы! Пирсинг в брови! – женщина повертела в воздухе изящной кистью и поднялась, чтобы кинуть в бокал льда. Тихий мелодичный звук кубиков в напитке всегда казался ей чарующим.
Анна несколько секунд хранила молчание и лишь смотрела на подругу задумчивым взглядом, а затем расплылась в хитрой улыбке:
– Красивый?
Анна, пока не нашедшая второй половины, как всегда за свое. Колетт настолько вымоталась за день, что даже не стала делать замечание о том, как неэтично спрашивать такие вещи. Жаловаться на студентов и обсуждать их тоже не было образцом вежливости, но недавняя ситуация выбила почву из-под ног. Больше поделиться было не с кем. Колетт не могла отделаться от чувства вины. Для нее было важно всегда оставаться хорошей, а на занятии она предстала не в лучшем свете. Женщина вновь плюхнулась на стул и уже спокойнее выдохнула:
– Очень… И это огромная проблема.
– Отчего же? – продолжала улыбаться Анна, подбивая подругу на откровения.
– Кроме него в классе одни девушки. Я видела, как их интерес сместился с теории рисунка на молодого человека. Девушек, конечно, можно понять, но что делать мне? Возможно, померещилось, но я ощущала его пристальный взгляд на протяжении всего занятия.
– Это неудивительно, ты же преподаватель.
– Дело не в этом, – покачала головой Колетт и вновь поднесла бокал к губам. – Я боюсь таких людей: они непредсказуемы. На нем же написано: хулиган и двоечник. У подобных ему на уме лишь вечеринки и выпивка. Один ветер в голове! Не удивлюсь, если он курит или еще что похуже. Вообще не представляю, зачем ему живопись? Пререкался со мной так, что я не выдержала.
– Хотела бы я на это посмотреть, – усмехнулась Анна, закидывая ногу на ногу. – Порой такие ребята принимают вежливость за слабость. Может быть он как раз из таких?
– Не знаю, но нужно что-то придумать.
Колетт задумчиво приложила палец к губам. Она приступила к работе совсем недавно, поэтому ей не хотелось ударить в грязь лицом. Концентрировать на себе внимание и жесткой рукой держать дисциплину всегда казалось одним из самых трудных аспектов в работе преподавателя. Колетт совершенно не представляла, как приструнить нахального студента. Что если она расплачется прямо в аудитории? Это навсегда подмочит ее репутацию.