– Без проблем, – отозвался Ник, положив одну руку на талию женщины, а вторую просовывая под ноги.
– Нет! Не надо меня никуда нести! Я против! – запротестовала Колетт, упираясь ладонью в грудь парня.
– Сбегай в медпункт? – обратился Ник к девушке. – Может врач сможет прийти прямо сюда?
– Я мигом! – охотно вызвалась та и выбежала в коридор.
Колетт даже сделалось стыдно, что она так раздражалась на эту отзывчивую ученицу. Она ведь не в курсе всей ситуации и не виновата в их проблемах. Рука Ника почти невесомо легла на ушибленное колено, не боясь испачкаться в крови. Он вновь стал прежним: не холодным и отстраненным, а отзывчивым и понимающим. Под кожей неприятно пульсировало. Колетт тихо шмыгнула носом, в уголке глаз скопилась предательская слеза и сорвалась вниз по щеке.
– Настолько больно?
– Угу, – только и смогла выдавить Колетт, имея в виду совсем не колено. – Очень.
Ник осторожно ухватил пальцами оправу и стянул с ее лица очки. Сердце Колетт сладко заныло, этот простой жест показался слишком интимным. Парень деликатно вытер влагу с бархатной щеки. Колетт дорого бы заплатила, чтобы вновь ощутить его нежные и чувственные губы, но это желание так и осталось невысказанным. Это было ее решение, и Ник сохранял дистанцию.
Палец парня тронул колючее украшение, обвивающее тонкое запястье.
– Я не отдам, – тут же предупредила Колетт.
– Пускай останется на память. Я больше не смогу ходить на ваши занятия, – серьезно произнес Ник и заглянул в ее испуганные глаза.
Что-то внутри оборвалось и ухнуло вниз. Страх липкими лапами сжал горло, не давая вдохнуть. Их занятия – та хрупкая причина, которой Колетт могла прикрываться, чтобы видеть источник своей печали хотя бы изредка. Смотреть на студентов ведь никто не запрещает. Теперь дороги разойдутся. Захотелось ухватить парня, вцепиться, сжать так сильно, что захрустели бы ребра. Он был невероятным и ярким пятном в ее непроглядной серости. Глоток жизни, пробуждающий ото сна. Ник зажег ее свои огнем, как спичку. Даже если они не будут вместе, Колетт хотелось хоть иногда наблюдать за ним издалека и знать, что все хорошо.
– Я понимаю, – шепотом произнесла она и опустила голову. Глаза застилали слезы.
– Врач отказался идти! – вбежала запыхавшаяся ученица. – Занят очень. Сказал нести пострадавшую.
– Категорически против! Я сама дойду! – воскликнула Колетт, понимая, что в руках парня совсем растает. К тому же их увидят другие студенты.
– Конечно. Кто же спорит? Ох… – Ник округлил глаза и посмотрел в сторону окна. – К нам птица залетела!
– Птица? – обернулась Колетт и тут же ощутила, как ее поднимают сильные руки. – Обманщик!
– Отчаянные времена требуют отчаянных мер, – хохотнул Ник, подавая головой сигнал светловолосой девушке открыть для них дверь.
Втроем они спустились вниз и вышли на улицу, быстро пересекли внутренний двор, а затем направились в нужный корпус. Все это время Колетт, обхватив Ника за шею, молчала и незаметно вдыхала запах его кожи. Она была почти уверена, что секретный ментоловый аромат вовсе не парфюм, а какой-нибудь любимый гель для душа или шампунь, но спросить об этом, конечно же, не решилась.
Девушка бежала впереди них и помогала открывать двери. Наконец, троица вошла в небольшой врачебный кабинет. Сотрудник в белом халате тут же выпроводил активную студентку за дверь и показал на кушетку за ширмой, куда Ник мог посадить пострадавшую.
– Похоже на банальный ушиб. Сейчас закончу с другим пациентом и вернусь, чтобы обработать.
Ник неловко потоптался рядом. Его поза казалась скованной и напряженной.
– Спасибо за помощь, – тихо произнесла Колетт. – Не волнуйся, Анна заберет меня. Уже почти не болит, – солгала она, но острое чувство в колене не шло ни в какое сравнение с болью в сердце.
Парень кивнул и молча рассматривал украшение на запястье. Ширма скрывала их от посторонних глаз.
– В детстве достаточно было поцеловать ранку, чтобы прекратить боль.
– Жаль, что сейчас это уже не сработает, – печально улыбнулась Колетт.
Ник как-то странно посмотрел, а затем склонился к Колетт. Та помнила про свой запрет, но все же закрыла глаза и застыла, не в силах пошевелиться. Она ощутила горячие губы на коже чуть ниже яремной впадины – там, где должно быть изнывающее раненное сердце. Жар бросился в лицо. Колетт распахнула глаза, но Ник уже выпрямился и отступил.