Адам заметно сник, и у Колетт сжалось сердце.
– А что случилось? Почему ты здесь?
Мальчик несколько секунд напряженно молчал, словно решая можно ли поведать о своей беде. Женщина положила руку на хрупкое плечо, чтобы подбодрить.
– Не волнуйся, расскажи мне, – ласково попросила она, хотя на душе скребли кошки.
– Брату не понравится, что я говорю это вам.
– Все в порядке, – вымученно улыбнулась Колетт. – Со мной ты можешь поделиться, я постараюсь помочь.
Мальчик вытер нос рукавом куртки и затараторил:
– Ник дает мне деньги, чтобы я ходил на курсы. Хочу играть на пианино, как мама. Отец против, но он случайно узнал и жутко разозлился! Я звонил Нику, но его телефон выключен, поэтому я просто сбежал! Не хочу возвращаться домой один, но скоро вечер, а я не знаю, где брат! Уже несколько часов его ищу.
Внутри Колетт все похолодело, ладони стали липкими. Она протяжно выдохнула и постаралась взять себя в руки. Кто-то из них должен был оставаться рациональным и спокойным. Колетт выудила из сумочки телефон и набрала знакомый номер. Никаких гудков. Строгий голос оповестил, что абонент недоступен. Она нервно кусала губы, пока не ощутила металлический привкус во рту. Почему Ник отключил телефон, если знал, что брату в любой момент может понадобиться помощь?
– Ты знаешь, где он живет? – поинтересовалась женщина, решив искать в самых очевидных местах. Может быть просто разрядилась батарея.
Адам замотал головой и с надеждой посмотрел в лицо женщины, будто она могла решить его проблему. Колетт решительно сжала кулаки.
– План такой: сейчас я забегу к ректору и попытаюсь узнать домашний адрес Ника, затем наведаемся к нему на работу. Мы обязательно отыщем твоего брата, не волнуйся.
Мальчик облегченно выдохнул, но взгляд оставался напряженным. Он сидел на скамейке, пока Колетт отправилась на поиски адреса проживания Ника. Ждать пришлось недолго, женщина еще издалека обрадовала счастливой улыбкой и продемонстрировала клочок бумаги с записью.
Спустя некоторое время машина Колетт притормозила возле обшарпанного дома, на который смотреть было страшно, не то что заходить внутрь. От него веяло отчаянием и бедностью.
– Теперь я понимаю, почему Ник не хотел забирать меня к себе даже на время, – пробормотал Адам, окидывая брезгливым взглядом местами выбитые окна.
– Наверное, это какая-то ошибка, – сверилась с бумажной Колетт, – не может же Ник жить в таком аварийном доме?
Адрес оказался верным. Они осторожно вошли внутрь и прошли наверх, затем свернули в нужное крыло. Колетт боялась дышать, ей казалось, дом настолько хрупкий, что вот-тот не выдержит. Обветшалые двери тянулись длинными рядами по обе стороны коридора. Из некоторых комнат доносилась такая отборная ругань, что хотелось закрыть уши мальчику. Колетт остановилась напротив кривой местами разбухшей двери с номером «66», нарисованным маркером на растрескавшейся краске. Осторожно постучала, затем еще раз и еще, но никто не открывал. Колетт подпрыгнула на месте, когда соседняя дверь с грохотом распахнулась, и тут же зашипела от боли в колене. В коридор вышла женщина лет сорока пяти в старом застиранном халате.
– Кто такие? – нагло поинтересовалась она, оглядывая наряд Колетт. – Слишком дорогая для нашего муравейника.
Колетт решила проигнорировать это неуместное замечание и лишь кратко ответила:
– Мы пришли к Нику, но он не открывает.
– Да кто ж вам откроет, когда никого нет? – хохотнула соседка, довольная своей шуткой. – Этот красавчик еще с утра умчался. Я знаю, потому что дверь паршиво скрипит, с ноги закрывать надо.
– Вы уверены? – на всякий случай уточнила Колетт. Адам все это время лишь выглядывал из-за ее спины.
– Зуб даю! Не возвращался!
– А часто он задерживается допоздна или вовсе не приходит ночевать?
– Задерживается постоянно, но возвращается всегда, – потерла подбородок соседка и криво усмехнулась. – Избегает меня, но я все вижу.
– Что ж, благодарю. Мы пойдем, – заторопилась Колетт.
– Благодарность в кармане не звенит! – нагло засмеялась соседка, перекрывая им проход рукой.