Колетт спешно выгребла все, что было во внешнем отсеке сумочки, и отдала. Вздохнуть свободнее удалось лишь в машине. Притихший Адам грустно смотрел в окно, за которым уже начинало темнеть.
– Не волнуйся, сейчас заедем на работу. Может быть он там.
– А если нет?
– Мы его найдем, – уверенно произнесла Колетт, сжимая руль.
Вскоре парочка уже стояла возле знакомой вывески «Дым». Колетт несколько минут уговаривала Адама подождать в машине, но тот наотрез отказался. Бар сегодня не работал, о чем красноречиво сообщала наспех приклеенная бумажка. На удачу женщина дернула за ручку, дверь поддалась. Они спустились вниз по лестнице и попали в уже знакомый зал, где сновали люди в одинаковой синей рабочей форме.
– У нас закрыто! Привезли новое оборудование! – крикнул мужчина за стойкой. – Приходите завтра!
Колетт подошла ближе, мальчик плелся следом.
– А, знакомый паренек, – подмигнул мужчина, узнав Адама. – Передай Нику, чтобы пораньше приходил завтра. Не смог дозвониться ему.
Сердце в панике зашлось чаще. Снова мимо: Ника здесь нет.
– Мы как раз его искали, – призналась Колетт, ободряюще сжимая плечо сникшего Адама.
Мужчина как-то внимательно на нее посмотрел, а затем одобрительно усмехнулся:
– Что ж, хороша! Хвалю его выбор!
– Что, простите? – растерялась женщина.
– Это же для тебя он припас эти грустные песни? – улыбка мужчина стала шире, а в голосе появилась язвительность. – Трогательно, чуть на слезу не прошиб.
– Это была мамина мелодия, – вмешался Адам, но его словно никто не услышал.
– С чего вы взяли, что это для меня?
– Глаза выдают. Я тут давно работаю, сразу вижу кто по кому страдает. Приходят заливать свою печаль. Если вы ищите парня, то его здесь нет и сегодня не было. Это все, что я знаю.
Колетт разочаровано поджала губы. Этот мужчина производил не самое приятное впечатление, но она чувствовала, что он не лжет.
Парочка вновь вернулась в машину, но на этот раз без запасного плана. Некоторое время никто не решался нарушить молчание. Каждый думал о своем. Как подбодрить человека, когда на это совершенно нет сил?
– Это из-за вас Ник такой грустный? – внезапно поинтересовался Адам.
Колетт отвела взгляд, кончики ушей налились красным. Ну и заварили они кашу. Их чувства друг к другу, наверное, уже всем вокруг известны.
– Боюсь, что да, – нехотя призналась она, заводя машину.
– Куда мы теперь поедем?
– Уже вечереет, я отвезу тебя к себе домой. Ты там отдохнешь, поужинаешь, а я продолжу искать.
– Нет, – упрямо надул губы Адам. – Я хочу помочь!
– Я знаю, – тепло отозвалась Колетт, радуясь, что у Ника такой хороший брат. – Но мне будет спокойнее, если ты останешься дома. Можешь на меня рассчитывать. Ник бы мне доверился.
В душе нарастал страх, что с Ником произошло нечто нехорошее. Колетт не хотела брать мальчика с собой, чтобы оградить его от возможного травмирующего зрелища. От этой мысли по спине пробежал холодок. Ник вел слишком небрежный образ жизни и действительно мог попасть в плохую историю. Колетт непроизвольно мотнула головой, прогоняя страшные мысли.
– Ладно, – нехотя согласился Адам.
– Надо, наверное, сообщить твоему отцу, что ты останешься у меня.
– Нет! – тут же взвился Адам. – Он тут же примчится со скандалом!
– Он ведь будет волноваться.
– Давайте подождем хотя бы до наступления ночи, а потом я сообщу... Обещаю.
– Похоже, упрямство – ваша семейная черта, – усмехнулась женщина.
Взгляд Адама упал на запястье, украшенное колючей цепочкой, которую Колетт не снимала ни днем, ни ночью.
– Наверное, вы ему очень дороги, раз он отдал это вам. Ник носил цепочку лет с шестнадцати.
Тяжесть украшения увеличилась от осознания ее ценности.
– А что за мамина мелодия? – поинтересовалась Колетт, решив увести тему в другое русло.
– Она сама сочинила ее! – гордо отозвался Адам, просияв. – Ник меня потом тоже научит!
Мальчик продолжал сбившего и торопливо говорить о матери, и Колетт не решалась перебивать. Пускай лучше отвлечется и расскажет немного о семье. Не оставляло тягостное предчувствие: впереди ждал долгий вечер, наполненный не самыми приятными эмоциями.