***
Колетт вернулась в машину после того, как проводила Адама в кухню-гостиную, где тот мог подкрепиться и немного отдохнуть. Тишина давила на уши, а паника разрасталась с каждой минутой. Она закрыла лицо руками и разрыдалась от навалившегося напряжения. Выпустив пар, Колетт вытерла щеки и выдохнула. Нужно было действовать. Она решила вернуться к университету, хотя и было поздно, но возможно удастся выяснить появлялся ли сегодня Ник.
На улице не было ни души. Сумерки сгущались, поднимался ветер, становилось прохладнее. Вдалеке угрожающе ворчал гром. Женщину подгоняло жгучее чувство опасности и страха. Она, невзирая на ноющее колено, направлялась к корпусу, где проходили основные занятия парня. Сверкнула молния, заставляя сжаться, затем послышался новый раскат грома. Кончик ботинка наступил на что-то твердое. Колетт остановилась и опустила глаза: под ногой оказался телефон Ника. Экран разбит, несколько кусочков стекла вывалилось, и это случилось вовсе не из-за ее ноги. Вот почему Ник не отвечал! Колетт в панике осмотрелась и заметила на клочке иссохшей травы застывшую кровь. В голове помутилось, лицо побелело. Она мысленно поблагодарила себя за то, что оставила Адама дома.
Женщина кинулась в здание. Как она сразу не догадалась, что нужно расспросить охрану? Столько времени потеряли! Огромных усилий стоило найти человека, следящего за порядком. Колетт сбивчиво объясняла ему суть, и тот быстро понял в чем дело.
– Видел драку сегодня, – кивнул он. – Разогнал.
– Как разогнали? – всплеснула руками Колетт. – Почему полицию не вызвали?
– А зачем ее вызывать? Здесь каждый день кто-то ссорится и выясняет отношения. Все четверо ушли на своих ногах. Инцидент исчерпан.
– Почему четверо? Может это другие ребята были?
– А мне почем знать? Рыжего только и запомнил. Это даже не в университете случилось, а на улице. Я слежу за порядком только внутри.
Колетт сделала злобный жест рукой, имитирующий удушение, а затем развернулась на каблуках и помчалась в машину. Она судорожно размышляла, куда мог пойти Ник. Ни друзей, ни знакомых он никогда не упоминал. В голове молнией вспыхнула догадка. Призрачная надежда придала сил.
Колетт припарковала машину недалеко от многоэтажного дома и набрала уже знакомый код, затем тенью скользнула внутрь. У нее не было ключа от крыши, но если Ник там, тот ей и не понадобится. Она остановилась возле нужной двери и замешкалась. Если сейчас здесь окажется заперто, то других светлых идей в запасе не было. На счет «три» она толкнула дверь, и та медленно отворилась.
Глава 16. «…Я прощаю тебя…»
Колетт поднималась по неудобной лестнице медленно и не спеша. В лицо подул прохладный ветер, разметав выбившиеся из прически пряди волос. Гром уходил дальше и ворчал уже совсем негромко. Первое, что бросилось в глаза – скомканная куртка, лежащая на крыше. Взгляд направился вперед, натыкаясь на темные, почти черные, капли, совсем не похожие следы от дождя. Чуть дальше виднелась бездвижная фигура парня: он сидел, привалившись к какой-то широкой трубе. Спина сгорблена, плечи опущены, руки скрещены, а голова, скрытая под капюшоном толстовки, наклонена к груди. Рядом валялся приоткрытый рюкзак, из которого выглядывало перепачканное в земле плюшевое ухо какой-то игрушки.
Колетт замерла, не желая напугать. Окликнуть, дотронуться или погромче прокашляться? Не решив, какой вариант лучше, она осторожно подобралась ближе. Тихий звук шагов выдал ее присутствие. Парень пошевелился.
– Ник? – осторожно позвала Колетт. Она едва сдерживала себя от того, чтобы не сдавить парня в медвежьих объятиях.
Тот, не оборачиваясь, негромко произнес:
– Уходи, пожалуйста. Я хочу побыть один.
– Ни за что! – горячо возразила Колетт, стараясь не смотреть по сторонам. От высоты кружилась голова и дрожали колени. А в грозу находиться на крыше и вовсе опасно! – Я нашла твой телефон. Он разбит.
Ник кивнул и махнул рукой в сторону рюкзака.
– Содержимое сумки тоже пострадало, но это поправимо. Телефон завтра куплю новый.
– Что произошло? Охранник сказал, была драка, – Колетт села на корточки чуть позади парня и едва ощутимо тронула того за локоть. Рядом, подгоняемая ветром, каталась окровавленная салфетка, сбившаяся в комок.