– Ерунда, – глухо отозвался Ник. – Не в первый раз. Я же хулиган, помнишь?
– Вовсе не ерунда! – ладонь нежно погладила предплечье, – я чуть с ума не сошла! Посмотри на меня.
Ник покачал головой. Полы широкого капюшона по-прежнему скрывали его лицо.
– Я все равно увижу! – от раздирающего беспокойства Колетт поначалу разозлилась, а затем внезапно смягчилась. – Прошу тебя. Я не могу разговаривать, не видя глаз.
Ник обреченно вздохнул, медленно стянул капюшон и повернулся.
– Ох, милый… – сорвалось с губ Колетт, когда та увидела его лицо.
Из разбитой скулы, раскрашенной свежим синяком, еще сочилась кровь. На лопнувшей губе запеклась темная корочка. Бровь рассечена. На лбу ссадина. Под носом оставались алые разводы.
– Не жалей, – предупредил ее Ник. – Им тоже здорово досталось.
– Это из-за меня, верно? Мне сказали, там был рыжеволосый парень, – призналась Колетт, прикасаясь к поврежденной коже на скуле. Под пальцами ощущался ненормальный жар.
– Я сразу сказал, что с такими людьми надо говорить жестко.
– Но ведь он отомстил! Стоило ли это того?
– Стоило! Я ни о чем не жалею, – упрямо посмотрел в глаза Ник. – Даже если этот тип успокоил свою поруганную гордость, главной цели я все же добился – к тебе он больше никогда не подойдет. Себе дороже.
– Я поражаюсь тому, так рьяно ты кидаешься на мою защиту после всего произошедшего, – Колетт, вытянув ноги, уселась поудобнее, больше не боясь испачкать пальто.
– Не могу иначе. Я всегда буду защищать тех, кто мне дорог.
– Я тоже, – посмотрела на него Колетт внезапно заблестевшими глазами. – Почему ты пришел сюда, а не в больницу?
– Брось, – нахмурился парень. – Это неприятно, но со мной все в порядке. Правда. Мне давно нужно было обо всем подумать в тишине.
Взгляд Ника оставался печальным. Порой даже самые сильные люди нуждаются в защите. Колетт не удержалась и осторожно обняла парня за шею, уткнувшись лбом в плечо. Она радовалась, что он жив и относительно здоров. Столько страшных картин пролетело за этот вечер перед глазами. Выдуманные страхи, которые могли стать реальность, к счастью, обошли их стороной. Надо рассказать так много, что не находилось слов. Они молчали, но это вовсе не тяготило. Хотелось, чтобы это теплое мгновение длилось как можно дольше. Колетт потерлась щекой о грубую толстовку и посмотрела вдаль. Колени больше не дрожали от страха. Когда этот парень находился рядом, она ощущала себя цельной и способной на большее.
– Надо сообщить твоему брату, что ты в порядке! Он дико волнуется! – внезапно вспомнила Колетт.
– Адаму? – тут же приподнялся Ник и болезненно поморщился, схватившись за ребра.
Колетт сочувствующе поморщилась, не зная, как помочь.
– Да, он сейчас у меня дома.
– Что случилось? – тон Ника стал серьезным, во взгляде отразилось неподдельное беспокойство. – С ним все хорошо?
– Конечно, не волнуйся, – успокоила его Колетт. – Он сказал, что отец узнал о его занятиях музыкой.
– Черт! – обреченно прикрыл глаза Ник. Проблемы сыпались на его голову со всех сторон.
– Почему он запрещает? Неужели это плохо?
– Я должен поговорить с ним. Сейчас же, – проигнорировал ее вопрос парень.
– Поехали, отвезу тебя к брату.
– Не с ним. С отчимом.
Колетт вовсе не хотела никуда отпускать парня в таком состоянии. Все, что сейчас было необходимо: теплая постель и хороший сон, но, когда у Ника был такой серьезный тон, спорить бесполезно. Колетт с плохо скрываемым беспокойством смотрела, как он спускается по лестнице. Его губы плотно смыкались от болезненных ощущений. Уже внизу, возле многоэтажного дома, Ник притормозил.
– Я пойду один. Мне неудобно об этом говорить, но прошу: присмотри, пожалуйста, за Адамом. Только сегодня. Завтра я его заберу.
Колетт задохнулась от волны негодования. Неужели он всерьез полагал, что она вот так отпустит его?! Она понимала, что Ник стеснялся своих отношений с отчимом, но еще нескольких часов тревоги и неизвестности не выдержала бы, особенно когда уничтожен телефон – единственный быстрый способ связи.