– Вот уж нет! Может я с ним поговорю?
Ник не удержался от нервного смеха, тут же положив руку на ребра.
– Смешная шутка.
Неизвестно из каких глубин души бралась решимость. Колетт вскинула руку и уперлась ей в шершавую стену дома, перекрывая проход парню. Жест зеркальный тому, как совсем недавно он сам отрезал ей путь к отступлению в баре. Колетт положила вторую руку на ему грудь и замерла в опасной близости. Ник не сводил с нее настороженного взгляда.
– Или ты сейчас сядешь в машину или я иду следом за тобой. Выбирай. Сегодня я не на каблуках, могу даже бегать, если вздумаешь скрыться.
– А ты опасная женщина, – ехидно усмехнулся Ник, но угрозу воспринял всерьез.
– У меня был достойный пример для подражания, – сверлила его решительным взглядом Колетт. – Неплохо для зануды, да?
Губы Ника тронула легкая улыбка. Счет «один: один». Ему ничего не оставалось, как принять условия игры.
– Я перепачкаю тебе весь салон, – предупредил Ник без тени сожаления, скорее, как факт.
– Ничего, – безразлично отозвалась Колетт.
Чистота сейчас волновала меньше всего. Главное, что Ник в порядке. За эти несколько часов ужаса она смогла многое понять.
***
Ник не смог убедить Колетт дождаться его в машине. Она была на удивление упряма этим вечером. Глаза ее лихорадочно горели. Ник даже чувствовал неловкость за то, что ей пришлось участвовать в проблемах его семьи. Он так жаждал избавиться от саднящего ощущения в груди, что готов был бежать от Колетт куда глаза глядят, но их дорожки пересекались вновь и вновь. Он уже давно не понимал, что происходит, и не контролировал ситуацию, но одно знал точно – дружить с Колетт не получится, поэтому, когда все закончится, он вновь исчезнет из ее жизни.
– Хотя бы постой возле квартиры, не ходи внутрь, – взмолился Ник, открывая незапертую дверь.
– Я подожду в прихожей, если тебе от этого будет спокойнее, – холодно процедила Колетт, не желая давать слабину.
Ник покачал головой, не в силах выставить ее, и осмотрелся. В коридоре валялись вещи, словно кто-то их выкинул из шкафа в приступе агрессии. Парень перешагнул кучу тряпья и двинулся в гостиную. Каждый шаг заставлял его морщиться: боль отзывалась в ребрах. Пара крупных синяков под одеждой ему обеспечена. Во рту еще чувствовался металлический привкус, слюна стала вязкой, хотелось пить.
Ник секунду помедлил перед тем, как зайти в комнату. Он выдохнул, пытаясь найти в себе еще крупицу стойкости. Взгляду предстала неприятная картина: отчим сидел на продавленном диване с почти пустой бутылкой в руке. Он тут же заметил незваного гостя и поднял затуманенный злобный взгляд.
– Явился, – выплюнул мужчина, скривившись. – Кто это тебя так разукрасил? И где этот?
– «Этот», как ты выразился – твой родной сын. Он сейчас в безопасном месте, – как можно сдержаннее ответил Ник. Недовольство вихрем разрасталось в его груди.
– Нечего шляться где попало! У него своего дома что ли нет?
– Чего ты добиваешься? Хочешь выжить его так же, как и меня? – жестко спросил парень, не двигаясь с места. – Я сбежал в шестнадцать. Теперь очередь Адама? Жаждешь остаться один?
– Иди к черту, щенок! – рявкнул рассерженный мужчина, отпивая прямо из горла. – Что ты вообще знаешь об одиночестве?!
– Не меньше твоего! Не один ты кого-то потерял! Я остался без семьи, без крыши над головой, без денег и без будущего! И все благодаря тебе! Я могу смириться с ненавистью ко мне, но при чем здесь Адам?
– Он занимается этой проклятой музыкой! Я запретил! – хлопнул рукой по столу отчим.
– Пускай играет! – повысил голос Ник. – Адам – замечательный и трудолюбивый парень, не смей отбирать его мечту!
– Эта «мечта» уже забрала у меня жену! Хватит! Я не желаю слышать проклятую музыку в доме! Она разбилась, когда ехала на этот чертов концерт! Работала бы на заводе возле дома, как я, ничего бы не случилось!
– Поэтому ты разнес пианино после ее похорон?
– Я думал, что отправлюсь вслед за ней, когда ты стал играть ту самую мелодию. Моя дорогая… Ты очень на нее похож: те же волосы, цвет глаз, тот же взгляд. Я просто не могу на тебя смотреть!