– Ты знаешь, что бабочки – это символ обновления и преображения? Недаром она села на твое плечо, – она попыталась отвлечь его разговором. – А еще Анна говорила, что они чувствуют вкус лапками.
– То есть она меня пробует, чтобы потом съесть? – в ужасе прошептал Ник.
– Вовсе нет, – тихо рассмеялась Колетт. – Думаю, ты ей понравился также, как и мне.
Ник стал ее солнцем, и она сама, словно бабочка, не могла больше отказаться от его света. Прекрасная гостья вовсе не торопилась улетать прочь, а лишь медленно шевелила крыльями. Ник, казалось, немного успокоился, и краем глаза наблюдал за ней.
– Нужно позвонить Анне и сообщить, что ее пропажа нашлась, – вспомнила Колетт, продолжая работать кистью, но уже не так спешно. Основной набросок создан.
Бабочка, услышав это, поднялась в воздух и вновь принялась кружить. Ник содрогнулся всем телом, пытаясь сбросить с себя ощущение легкого и липкого прикосновения.
– Я горжусь тобой: ты смог заглянуть своему страху в глаза. Однажды я сделаю для тебя то же самое.
Колетт подошла к Нику и аккуратно приподняла его подбородок. Их взгляды встретились. Она, не удержавшись, ласково скользнула по лицу большим пальцем. На щеке остался сочный отпечаток синей краски. Колетт склонилась, опираясь о подлокотник кресла, и утянула Ника в длительный поцелуй.
Иллюстрации к Главе 20
Глава 21. «…Я готова зайти в любую темную комнату, чтобы протянуть тебе руку…»
– Ник, открой! – крикнула Колетт, услышав уже третий звонок в дверь.
Она почти не спала ночью и дико волновалась с самого рассвета. Курьер серьезно опоздал, выставка уже завтра вечером! Пришлось взять несколько выходных и работать в домашней студии целыми днями, чтобы успеть к сроку. Колетт спешно накинула легкий халат и спустилась по лестнице, торопясь в прихожую.
Ник уже поставил картину на пол, прислонив ее к стене обратной стороной. Курьер, облаченный в фирменный зеленый костюм, заносил специальный короб для транспортировки. Его пристальный взгляд застыл на свеженаписанной картине, а затем скользнул по лицу парня, узнавая в нем персонажа с холста.
– Ник, можешь идти, спасибо, – суетливо взмахнула руками Колетт, а затем поспешила ответить на зазвонивший телефон. – Анна? Почему не сможешь? Ладно, со мной поедет Ник. Да, я ему передам, спасибо.
– Один экспонат, все верно? – деловито поинтересовался курьер, сверяясь со списком, прикрепленным к пластиковому планшету.
Колетт опасливо обернулась, проверяя, вышел ли Ник, а затем шепотом ответила:
– Вообще-то нет…
***
– Все будет хорошо, не волнуйся ты так, – Ник успокаивающе поглаживал колено Колетт, пока та сосредоточенно вела машину.
Поджатые губы, нахмуренный лоб и стиснутые зубы выдавали ее напряжение.
– А вдруг картина потеряется? Вдруг смажется масло? Оно ведь еще мягкое! Вдруг я единственная не впишусь в тематику?
– Вдруг внезапно упадет метеорит, верно? – подколол ее Ник. – Просто расслабься. Выдохни. Ты не можешь все контролировать.
– Легче сказать, чем сделать, – нервно поерзала женщина. – Спасибо, что поехал со мной.
– Это ведь и мой триумф, – хвастливо повел плечами Ник, подшучивая над Колетт. Он вновь мысленно содрогнулся, вспоминая бабочку, которую потом унесла в лабораторию Анна.
– Это точно, – Колетт, казалось, не считала нотку юмора и продолжала хмуриться, вглядываясь в дорогу.
Ник откинулся на спинку и расслабленно смотрел как мелькают деревья за окном. Выставка проходила в галерее, находившейся в соседнем городе. Дорога до него проходила через лес и занимала примерно пару-тройку часов. Последние дни были полны суеты, но Ник понимал: как только они вернутся, все войдет в прежнюю колею. Ему придется вернуться к учебе и работе, так же, как и Колетт. Он решил вновь посещать занятия рисунка и живописи, чтобы иметь возможность больше времени проводить с любимой женщиной.