Колетт то и дело нервно кусала губы до тех пор, пока на коже не показалась мелкая бусина крови.
– Останови машину, – твердо попросил Ник.
– Что? – стушевалась она.
– Хочу выйти. Останови.
Колетт растерянно приоткрыла рот, но выполнила просьбу. Она сняла очки и испуганно посмотрела на пустое место, когда Ник вышел. Парень обошел автомобиль, открыл дверь Колетт и протянул руку.
– Ник, что происходит? – растерянно спросила она, принимая помощь и оказываясь снаружи.
Парень качнулся вперед и коснулся обеими руками машины, тем самым заключая Колетт в ловушку. Она, казалось, смутилась.
– Что происходит? – повторила Колетт, не зная, куда деть глаза.
– Это у тебя нужно спросить. Мы никуда не поедем, пока ты не скинешь этот груз.
Колетт растерянно хлопала глазами. Ник говорил загадками, которые она не могла разгадать.
– Не понимаю, о чем ты.
– Ты как пружина, того и гляди сейчас лопнешь и срикошетишь в меня. Выдохни. Нужно сбросить напряжение, иначе к вечеру от тебя останется лишь комок нервов.
– Легко сказать! – возмутила Колетт. – Не могу же я просто взять и оставить тут эмоции, как ненужный чемодан!
– Почему нет? – пожал плечами Ник. – Ты можешь их выплеснуть. Закричи. Прямо сейчас.
– Что? – опешила Колетт, озираясь.
– Мы здесь одни. Вокруг лес. Просто открой рот и завопи, что есть силы. От души. Тут же полегчает, – пообещал парень.
– Ты спятил, – неверяще улыбнулась Колетт, собираясь вернуться в машину, но Ник был серьезен. Он схватил ее за талию, не пуская внутрь. – Я не стану кричать!
– Посмотрим, – фыркнул Ник, торопливо расстегивая пуговицы ее пальто и запуская руки под плотную ткань. Пальцы принялись надавливать на чувствительные ребра. Колетт вздрогнула, резко дернулась, начала извиваться и громко пищать от острой щекотки. Она рванулась вперед, побежала, но Ник тут же настиг ее и продолжил мучительную пытку. Колетт пронзительно завизжала, затем принялась хохотать и оседать на землю. Ее громкий голос разнесся далеко по округе. Ник не дал ей опуститься на землю. Он посмеивался, держа женщину под руки.
– Ты невыносим! – выпалила повеселевшая Колетт и шлепнула его наугад. – Просто ужасен! Жуткий тип!
– Сегодня ты щедра на комплименты, – подшучивал Ник. – А если серьезно, чего ты так боишься? Думаешь, закидают гнилыми помидорами?
Колетт возмущенно хохотнула, твердо вставая на ноги, и стала ковырять пояс пальто.
– Что если зрители не примут мою картину?
– А разве ты написала ее для них? – Ник накрыл ладонью ее руку, заставляя прекратить суетливые движения.
– Это сложный вопрос, – замялась она. – Там ведь изображен ты, это будет особенно больно.
– Ты вложила в нее душу, это невозможно не заметить.
– Но если…
– А если вдруг кто-то все же придет с помидорами, то я встану перед тобой и приму удар на себя, идет?
– Идет, – благодарно выдохнула Колетт, обнимая Ника за шею.
Их губы, успев соскучиться, вновь встретились. Ник ощущал легкий металлический привкус во рту. Ему стоило большого труда разорвать эти затянувшиеся объятия.
– Кстати, – вдруг вспомнила она, – Анна просила передать, что твоя программа им понравилась, и они готовы сделать еще один заказ.
– Серьезно? – просиял Ник, чувствуя удовлетворение от проделанной работы. Это лишь первые шаги на пути к чему-то большему. – Здорово!
– Но я считаю, что музыку бросать не стоит, – призналась Колетт.
– Удивительно слышать это. Обычно на мою голову сыпались лишь негатив и пренебрежение в духе «этим не заработаешь на жизнь».
– Это не так, – покачала головой Колетт, возвращаясь к машине. – И я не предлагаю этим зарабатывать, ведь это может превратить полет души в безжизненную обязанность. Лишь хочу, чтобы это стало отдушиной на всю жизнь. Мне кажется, у тебя талант. Никак не могу выбросить из головы тебя в тот вечер за ударной установкой в баре, – призналась она.