Глава 22. «…Ник – мое солнце…»
Раздался звонок, студенты поспешили убрать краски и сложить вещи в сумки. Колетт вернула на место мольберт и наспех протерла доску, пока студенты покидали аудиторию. Стопа криво сложенных папок с рисунками занимала почти всю поверхность стола. Работы прибавилось: на курсы действительно пришло немало желающих, что не могло не радовать. Колетт была довольна, что сумела рискнуть и поучаствовать в выставке.
Дверь тихо отворилась. Колетт не требовалось оборачиваться, чтобы узнать вошедшего, она ощущала его присутствие кожей. Колетт ждала этой встречи бесконечные пару недель, что была в вынужденном отъезде. Сразу после выставки ее пригласили на закрытое мероприятие для художников. Она хотела отказаться, опасаясь так надолго уезжать неизвестно куда, но Ник сумел уговорить ее. Такие возможности нельзя упускать. Там удалось вволю пообщаться с такими же горящими живописью людьми и поработать над своей техникой, перезагрузиться, перенять опыт. Все это время Колетт отчаянно скучала по своему уютному дому и по Нику.
– Вас сегодня не было на занятии, – строго произнесла Колетт, поворачиваясь и замирая у стола преподавателя. Она с трудом сдержала улыбку: так рада была его видеть.
– Каюсь, – с ухмылкой произнес Ник, останавливаясь напротив. Их отделял друг от друга только стол. – Обещаю наверстать упущенное. Вчера было бешенное выступление в баре. Я до сих пор накачан энергетиками.
Рюкзак легко соскользнул с плеча на пол. Зеленые глаза тщательно, и даже жадно, осмотрели Колетт. Женщина таяла под этим взглядом, но старалась не подавать виду. Не хватало только поплыть в мир розовых грез прямо на работе.
– Я предупреждала, что буду безжалостна, – сурово произнесла она. – Ставлю вам «неудовлетворительно» за сегодняшнее занятие.
– Что ж, я это заслужил. Тогда ставьте низший балл еще и за поведение, так как я ужасно соскучился, – внезапно признался Ник.
– Я тоже, – выдохнула Колетт и обняла себя за плечи. – Разлука заставила меня совершать безумства, которые вполне в твоем духе.
Ник вопросительно выгнул бровь, заинтересовавшись таким громким заявлением.
– Дай угадаю, – выставил он руку вперед, не давая раскрыть карты раньше времени. – Сходила на рок концерт?
Колетт лишь улыбнулась и покачала головой.
– Так… записалась на курсы игры на пианино?
– Снова мимо, – веселилась она.
– Ну тогда не знаю... сидела на краю крыши, свесив ноги вниз?
– Ты что?!.. – встрепенулась Колетт, но Ник жестом ее остановил.
– Шутка, – примирительно вскинул он руки, хотя по его глазам этого нельзя было утверждать со всей уверенностью.
– Ты дурно на меня влияешь, – обвинительно произнесла Колетт и показала язык.
Ник удивленно замер, увидев на нем крошечную серебряную бусинку. Прокол?!
– Что я вижу? Благопристойная преподавательница решила нарушить собственные правила?
– Почти, – смущенно улыбнулась Колетт. – Хотела понять, что ты чувствуешь. На лице слишком заметно, поэтому я сделала это там, где будешь видеть только ты.
– Мне нравится! Ужасная бунтарка! – восхитился Ник, перегибаясь через стол. – Согласись, нарушать правила приятно.
Он внезапно положил ладонь за обратную сторону шеи Колетт и притянул к себе, тут же утягивая в неистовый поцелуй. Язык нахально скользнул меж губ, желая прикоснуться к новому украшению. Колетт забыла обо всем на свете, даже о том, что в кабинет в любой момент могли войти. В коридоре послышались чеканные шаги. Поцелуй прервался за несколько секунд до того, как дверь вновь распахнулась. В кабинет зашел ректор, явно не ожидая увидеть Ника. Колетт моментально отшатнулась от студента, надеясь, что ее губы не слишком алые, а глаза не сверкают от нахлынувшего чувства.
– О, Николас, – протянул он, – рад видеть, что вы все еще ходите на занятия. Они определенно пошли вам на пользу.
– Согласен, – протянул Ник, подбирая рюкзак.