Ивет хотела было сказать что-то еще, но, посмотрев дочери в глаза, передумала. Она недовольно поджала губы и придирчиво окинула взглядом Ника с ног до головы.
– Это, конечно, не тот мужчина, с которым я тебя представляла рядом.
– Тот мужчина, о котором ты говоришь, причинил мне слишком много боли, – вздохнула Колетт, имея в виду бывшего мужа. – Не суди о Нике сгоряча. Он замечательно играет на инструментах, работает и учится.
– Я так понимаю, это для него? – кивнула Ивет в сторону электронного пианино, явно вознамерившись проверить это утверждение. – Что же, Ник, напомните мне пару аккордов?
– Легко, – галантно подал ей руку Ник, которую Ивет все же приняла.
Все трое двинулись к инструменту, но Ивет тут же остановила дочь:
– Мы сами справимся, останься тут.
Колетт возмущенно выдохнула, но перечить не стала. Пришлось довериться Нику, сейчас от нее ничего не зависело. Она села на стул и стала нервно крошить печенье, то и дело поглядывая на пару у пианино. Ник принес дополнительный стул и что-то увлеченно рассказывал. Прозвучали первые звуки новенького инструмента.
– Могло быть и хуже, – подала голос притихшая Анна.
– Да уж, – покачала головой Колетт. – То ли еще будет. Похоже придется отбиваться от каждого, кто посчитает нас не парой друг другу.
– Зачем же? Она твоя мама, ее можно понять, а остальных это волновать не должно.
– Такое повышенное внимание причиняет столько неудобств! Мне страшно его потерять, – внезапно призналась Колетт, украдкой разглядывая улыбающегося парня. Его пальцы ловко порхали над клавишами, а Ивет старалась не отставать. Комнату наполнила приятная знакомая мелодия.
Анна положила ладонь на руку Колетт, покоящуюся на столе и слегка сжала.
– А что же твоя картина? Удалась? Мы почти не созванивались последние пару недель.
– Да, – вспомнила Колетт. – Ее очень хорошо приняли. Картина пока останется в галерее, а от меня ждут новых работ. Наконец-то я чувствую в себе силы творить!
Тем временем Ивет весело рассмеялась, прикрыв губы ладонью, и поднялась. Она вернулась к столу, явно довольная короткой музыкальной сессией, и жестом позвала Колетт. Та тут же поспешила подойти к матери.
– Что же, дорогая, я понимаю, почему ты так очарована этим юношей, – сказала она без тени осуждения. – Он напоминает о моей молодости. Я ведь тоже когда-то влюбилась в парня, существенно моложе меня, но побоялась этих отношений, а потом встретила твоего отца. Я ни о чем не жалею, наши совместные годы были замечательными! Но ты оказалась смелее. Прошу только быть осторожной и не терять голову. А отцу я сама расскажу.
– Ох, мама, спасибо! – горячо обняла ее Колетт, переполненная благодарностью.
С ее плеч будто упал тяжелый груз. Колетт уговаривала мать остаться еще ненадолго, но та не соглашалась, ссылаясь на скорый отъезд. Анна тоже засобиралась, вызвавшись довезти Ивет до торгового центра. Когда дверь за гостями закрылась, и шум голосов стих, Колетт подняла взгляд на Ника. Тот сидел на стуле и лукаво улыбался.
– Чем же ты ее так очаровал? – поинтересовалась Колетт, подходя ближе.
– Вы с ней очень похожи, – хитро склонил голову на бок парень. – Зачем ты купила пианино?
– Чтобы развивать твой талант, – Колетт осторожно села на его колени и обвила руками шею. Они остались одни, и это невероятным образом грело душу. – Я буду не против, если сюда будет приходить Адам, чтобы попрактиковаться. А еще, – губы горячо шепнули на ухо, – мне хотелось бы тоже попробовать себя в игре, если ты станешь моим преподавателем.
Вместо ответа Ник лишь ласково провел ладонью по ее ноге, но его молчание стало согласием.
– Что же будет дальше? – поинтересовалась Колетт, чуть отстраняясь и внимательно разглядывая каждую черточку на лице парня.
– Хм, – Ник задумчиво закусил губу. – Жизнь. Работа. Учеба. Мы.
Последнее слово особенно сильно понравилось. Кончики носов соприкоснулись, женщина склонила голову и подалась вперед, чтобы найти теплые и чуть сухие губы. Руки Ника обняли ее и слегка поглаживали спину. Одно она знала точно: ни что на свете не заставит ее отказаться от этого парня.