Тела скользят в опасной близости друг с другом. Его волосы спадают с плеча и мягко щекочут девичье плечо, тут же плавным движением уходящее назад.
Она мягко откланяется назад и, словно крылья разведя руки в стороны, опускается на пол. Он подхватывает ее под поясницей, накрывая своим телом. В этот момент девушка выдыхает и снова изгибается в спине. Навстречу его крепкому горячему торсу.
Но парень таким же чувственным движением отстраняется, не позволяя прижаться к себе. Только голова его скользит от ее подбородка вниз, кончиком носа опять же очерчивая контур. Ладони накрывают ее руки, не касаясь проходят от кончиков пальцев к плечам.
И ниже, к самым бедрам, гладя тело лишь упавшими волосами. Ее ноги поднимаются выше, и кажется будто она хочет обхватить ими торс парня, но вместо этого голени опускаются на его плечи. А в следующую секунду девушка делает изящный кувырок назад, становясь на колени.
Парень стремительным движением оказывается перед ней, и она, будто испугавшись, отшатывается… чтобы в следующее мгновение оказаться под ним.
– Стоп!
Музыка выключается, а Мила и Егор выпутываются из конечностей друг друга, которыми норовили закрутиться в некий феерический узел. Остальные пары, сидевшие все это время вдоль стен, восхищенно захлопали, показывая таким способом свое одобрение номеру лучшей пары, ориентированной на "скользящие" танцы. Суть заключалась в том, что партнеры не должны касаться друг друга, но при том создавать иллюзию очень тесного контакта. К слову сказать, Егор и Мила пользовались большим спросом для всяких мероприятий. Уж больно хорошо у них получалось чувствовать друг друга, что само собой способствовало таким танцам.
– Все хорошо, но, Мила, старайся быть более расслабленной. Твое напряжение бросается в глаза. А ты, Егор, напротив будь сдержаннее. Это все-таки танец, а не эротический эпизод из фильма, – тренер как обычно в конце выступления высказывал свои наблюдения и раздавал советы.
– Послушайте, – Мила, наконец, выпутавшись из волос партнера, повернулась к мужчине. – А не слишком ли это для обычного школьного праздника. Может, станцевать что-то стандартное?
– Кредова, ты и стандартное, это слон в пачке на льду, – скривился тренер, прекрасно помня, что девушка, несмотря на всю свою грацию, с обычными танцами не дружит. Феномен прямо какой-то. – Так что не изобретай велосипед. Станцуете "двух улиток" и точка.
– Не ссы в компот, не делай пену, – тут же отозвался Егор. – Нормальный танец, что ты переживаешь. Я же уже говорил, что школьникам это понравится, с их-то гормонами.
– Вот именно эти гормоны меня и беспокоят, – нахмурившись, произнесла Мила. Ну не хотелось ей выделяться. Образ милой девочки полетит к чертям собачьим.
– Так, все, – снова заговорил тренер. – Никаких изменений. "Улитки" – ваш номер для праздника. И не обсуждается. А сейчас всем спасибо, все свободны.
Угрюмо посмотрев вслед удаляющемуся мужчине, девушка тяжело вздохнула и поплелась следом за остальными девчонками в раздевалку. Видать, праздник и вправду будет зажигательным.
Глава 25
Душ, кофе, пара сосисок, закушенных бог знает какой давности холодными макаронами. Белая футболка с синей абстракцией на спине, джинсы, кеды. Телефон, бумажник в задние карманы. Все равно только самоубийца сунется к нему, даже если корешок кошелька так призывно торчит из-под ткани. Да и местные карманники прекрасно знают, кто он такой и что им будет, если они ему не понравятся.
Сунув ключи и пачку сигарет в передние карманы, Глеб вышел из дома, не забыв запереть дверь. Выйдя во двор, где его наградили разношерстными взглядами молодые мамаши, выгуливающие своих отпрысков, парень пошел в сторону автобусной остановки, мысленно отметив, что мотоцикл сейчас был бы очень кстати.
Хоть его и раздолбали в конце прошлого ноября, Глеб еще даже не начинал заниматься ремонтом своего железного коня. То было лень, то не видел смысла, поскольку все чаще и чаще ему приходилось ездить по делам на представительных автомобилях Игоря, то еще какая-нибудь фигня приключится.
Но сейчас, с приближением лета, Глеб начинал считать, что общественный транспорт раздражает его все сильнее и сильнее. Неизвестно откуда повылазили бабульки с котомками, превышающими вес и размер самих бабулек. И все, как одна, агрессивные до усрачки, на шею залезут, вспомнят все нехорошие слова, испоганят настроение, а потом еще и виноватым оказываешься в том, что вошел в этот автобус. Должно быть, именно это родило в Маршале повальную нелюбовь к пожилым женщинам с большими сумками, что в свою очередь выражалось в беспринципном хамстве на любой косой взгляд с их стороны в его сторону.