Время было уже близкое к ночи, и все были жутко измотаны событиями на болоте. На мельнице дверь открыл хозяин Феофан, старый приятель Мэлнона.
— О, какие люди!
— И тебе здравствуй, — маг по дружески обнял мельника.
— Я смотрю, ты не один? — и Феофан кивнул в сторону воинов.
— Это моя охрана.
— А для чего тебе, великому магу, охрана?
— Старым я становлюсь, немощным… — усмехнулся маг.
— И что ж ты не предупредил о своём появлении? Я бы приготовился. Ой, что ж это я вас на пороге держу? Проходите… проходите… Сейчас что ни будь на стол сообразим.
Путники с большой радостью приняли предложение пройти.
Феофан жил один, семьи у него не было. На период посева и сбора урожая он нанимал работников в старом форте или Фирске. Несмотря на свой возраст это был крепкий старичок, весьма красивого телосложения, приятным добрым лицом и голубыми как небо глазами. В период между сбором урожая и новым посевом Феофан промышлял охотой в Сером лесу, да рыбалкой на ещё не заболоченных озёрах, которые были неподалёку от его мельницы. Вообще мельник любил принимать у себя гостей. У него всегда была открыта дверь для путников, которым часто сдавал комнаты на ночь. Всё же какой ни какой, но приработок. Он выручал в неурожайный год. По пути в старый форт иногда у него останавливаются гномы, везущие на рынок свои товары, да и просто путешественники. Больше, конечно, идущих со стороны подземелий Нарэн-Кура и желающих срезать путь.
Усевшись за стол, наёмники практически не сказали ни единого слова, кроме ответов на вопросы, как зовут, чем занимаетесь и поддержанием тостов «за гостей» и «за хозяина», отправились спать: Ника и Ратик попросили комнату, которая была единственная гостевая на мельнице, а Сенгур и Наар пошли на сеновал. Им было всё равно, где спать, потому что все были измучены, а так же первый раз испытали на себе действие настоя рога и противоядие к нему. Первый раз всегда так: чувствуешь себя разбитым до безумия и жутко хочешь спать.
Мэлнон и Феофан остались сидеть вдвоём.
— Друг мой, скажи, а что сейчас за безобразие на болотах твориться? Ивсы стали нападать среди бела дня, появились сирены…??? — спросил маг.
— Да, Мэлнон, что-то очень нехорошее твориться последние дней десять. Недавно, как раз дней десять назад, я пошёл на рыбалку, утром пошёл, только солнце начало вставать. Сижу, значит, с удочкой, вроде рыба нормально клюёт, наловил прилично. Как вдруг пронеслась тень над болотами. Я то грешным делом подумал, может птица какая огромная, или дракон залетный, но нет, в небе никого не увидел. Да вот потом жуткие вещи стали происходить, — ивсы со всех щелей полезли, даже там, где они никогда не появлялись. Брахусы будто из ума выжили. Третьего дня видел одного у себя на поле. Рыскал он что-то. По суше-то он не мастак ходить, но всё же, до болот шагов триста было. — Феофан почесал свой изрядно полысевший затылок — Про сирен слыхом не слыхивал, вернее, слышал, что в море есть такие бабы, что мужиков очаровывают, а потом вроде как съедают, но на болотах — не видал. Боюсь я теперь, Мэлнон, боюсь как бы беды какой не случилось. Старым я становлюсь, помру скоро. А ты, куда путь держишь?
— Не могу я тебе этого сказать, прости. Но дело архиважное, сам видишь, не один иду. Если бы что плёвое было, то ни за что бы с собой никого не потащил, а так… — Мэлнон отвлёкся от темы понимая, что сейчас может сболтнуть лишнего — Что ты говоришь, за тень пролетала над болотами?
— Ну, я ж тебе рассказываю, сижу, значит с удочкой, рыба хорошо клюёт…
— Давай потом будешь свои рыбацкие байки травить, ты про тень говори.
— Ай, да ну тебя, слова сказать не даёшь. — Мельник махнул рукой и замолчал — Пролетала тень, огромная, чья — я так и не понял, но вещи потом стали жуткие твориться, страшные.
— Я тебя понял, — ответил Мэлнон, закуривая трубку.
— Давай хоть выпьем с тобой за нас, наше давнее знакомство и за то, что мы всё ещё живы, — мельник поднял кружку с брагой.
— Ну, за нас, — Мэлнон чокнулся с Феофаном и выпил брагу до дна и поморщился, — хорошая у тебя брага, знатная.
— Да и что-то туманы стали постоянными на болотах….
Распрощавшись с гостеприимным Феофаном, путники двинулись дальше, через поля мельника, затем многочисленные холмики и ложбинки с озерцами, в которой была пристально-чистая вода. Феофан был щедрым человеком и снабдил провизией столько, сколько сами наёмники не захотели взять. Это был запас примерно на четыре-пять дней. В этих озёрах можно было искупаться, да и просто освежиться и простирнуть одежду, что все с большим удовольствием и сделали.