— А что происходит с душами после отбытия наказания?
— Они перемещаются дальше, там есть своеобразное место, называемое Гесселитом, где нет никаких наказаний, а души проходят окончательную очистку от своей былой жизни, забывают всё и готовятся к новому суду и дальнейшему распределению — либо ещё одно наказание, либо новое рождение, либо забвение в бездне. Хотя любое наказание остаётся в виде страха на следующие жизни. Я не видела этот Гесселит, только слышала о нём, что там тепло, сухо, спокойно.
Оруна задумалась, воцарилась тишина. Никто не знает, о чём она думала или что представляла себе, однако небесно-голубые глаза были подняты вверх, а сама она точно отсутствовала.
— А ты хотела бы попасть в Гесселит? — спросил Сенгур.
— Я? Даже не знаю, никогда не задумывалась серьёзно над этим вопросом. С одной стороны, мне бы хотелось попасть туда, прекратить мои мытарства в этом и том свете, а с другой стороны, ещё много чего хочется сделать.
— А что именно?
— Ну, не знаю. Ты меня ошарашил. Наверное, самое заветное желание было бы жить. Но это, к сожалению, практически невозможно. Я даже не знаю, кто в силах вернуть меня к жизни. Один великий маг, который был в услужении у тёмного владыки, помог мне бежать от рабства в замке. Самое лучшее, что он мог сделать, это сделать меня духом амулета и вынести с собой на… — Оруна замялась — в мир живых. Хотела сказать, «на тот свет», имея ввиду ваш мир, но мы здесь, и это место у вас называется «тот свет», так что пусть будет «мир живых».
— То есть тебя вытащил отсюда Мэлнон?
— Мэлнон? Нет, его звали не Мэлнон, а Варверрен… А кто такой Мэлнон?
— Это великий маг, глава ордена магов огня, он был здесь.
— А он умирал?
— Насколько известно, нет.
— Значит, это разные маги. Варверрен тоже был главой ордена огня, но это было несколько сот лет назад, больше пятисот точно. Он умер, был проклят, но так как он великий маг, то тёмный глава взял его к себе в услужение.
— Кловлен, — хором сказали наёмники.
— Кловлен?
— Да, — ответили Ника, — по крайней мере, так он себя называет. Видимо, он отошёл от магических дел, именно благодаря его стараниям у меня и появился амулет, а у Сенгура — компас.
— Какой компас?
Сенгур достал из сумки артефакт, выигранный им на турнире.
— Вот этот. Мэлнон практически уверен, что это компас лабиринта потерянного времени.
— А вы знаете про этот лабиринт?
— Только понаслышке. А ты знаешь о нём?
— Да, я пару раз его видела, когда тёмный владыка ходил к нему
— То есть ты знаешь, где он находится?
— Конечно, весьма жуткое место, даже умершим оно внушает страх. Без мага вы не найдёте портал света, так что если хотите вернуться…
— Что значит, «если хотим»? Естественно хотим, мы ещё живы, так что задерживаться здесь не собираемся.
— Ну да, точно, так что вернуться вы сможете только через этот лабиринт. Воистину, тот, кто дал вам эти артефакты, или сделал так, чтоб они попали к вам в руки, мудрый человек.
— Н-да, у меня складывается впечатление, что всё случившееся — часть чьего-то большого плана — размышлял вслух Сенгур, — будто нас с самого начала кто-то вёл, направлял…
— Ты что-то говоришь? — спросила Ника
— Да так, думаю, всё это кажется мне одной сплошной игрой, где мы — лишь фигуры на доске, а нами кто-то управляет, заранее направляя.
— Знаете, у меня складывается такое же ощущение, — встрял в разговор Наар.
— Ладно, давайте не думать об этом, нужно моего мужа вытаскивать отсюда, — Ника повернулась к Оруне, — куда дальше идти?
— Идём к бурлящим землям.
Они начали аккуратно пробираться сквозь джунгли. Пафус был густым, а чем дальше они пробирались, тем ещё гуще он становился. Скоро шевелиться было практически невозможно, даже сильные удары мечей едва помогали двигаться вперёд. К всеобщей радости впереди показалось просветление среди джунглей. Мечи заработали веселее, и вскоре последний удар меча отсекает мешающие ветки. Однако радость была преждевременной. Это был не конец джунглей, а лишь небольшая, шагов в десять, поляна. Хотя и она принесла радости. В таких джунглях даже самая малая полянка кажется спасительной.
Выбравшись на эту полянку, они смогли перевести дух. Под ногами была не трава, а что-то вроде чёрного высохшего, довольно глубокого мха.
— Что-то мне здесь не нравится, — стала оглядываться по сторонам Оруна, — в джунглях хоть и жутко, но как-то спокойнее, чем здесь.