Земляне снова обратились в призраков, стремительных и бесплотных. Они проворно скользили по коридорам, вдоль выкрашенных в лимонный цвет стен, дважды поднимались по лестницам и один раз опускались на лифте – похоже, упомянутая гермозона располагалась под землей, но вел туда единственный лифт и только с самого верхнего этажа здания.
Охранников перед гермозоной пристукнули в обычном стиле – быстро, бесцеремонно, но не насмерть. Пока Бурый проделывал какие-то маловнятные манипуляции с модулем идентификации, Мельников коротко скомандовал Гавайцу остаться перед входом и покараулить – вдруг охрана очухается или принесет нелегкая кого-нибудь, кто в состоянии поднять тревогу.
Внутрь заходить завербованный абориген не стал, остался в коридоре – никто не стал вдаваться почему, видимо, это входило в условия вербовки.
Внутреннюю охрану взяли Тамура и Цубербюллер – Скотч аж залюбовался. Пустотники флота «Гольфстрим» явно не просиживали по тихим углам прошедший после событий на Табаске год. Можно сколько угодно твердить о превосходстве десанта над регулярными подразделениями, однако реальная война уравнивает всех: или становишься профессионалом, или тебя убивают.
Гермозона представляла собой просторный зал, поделенный примерно пополам монолитной прозрачной стеной от пола до потолка. Помещение было залито ярким светом, светильники располагались как в операционных – бестеневым методом. В центре той половинки, куда попали земляне, помещался полукруглый пульт, за которым примостилось душ десять аборигенов в белых хламидах, перчатках и с повязками на физиономиях – только глаза наружу.
– Камуфляж долой, – скомандовал Мельников и в зале произошло нечто на манер немой сцены.
– Костя, Тамура, здесь! – продолжал руководить Мельников.
Цубербюллер послушно занял пост у дверей, Тамура встал перед пультом, красноречиво поводя стволом лазерника. Подобные жесты не нуждались в толкованиях.
Тем временем Мельников прихватил за шкирку крайнего аборигена из сидящих за пультом и задействовал транслятор.
– Нам нужно войти туда!
И поощрительный пинок, после которого абориген запрыгал, как кенгуру, в нужную сторону.
Замки шлюза, насколько успел подсмотреть Скотч, представляли собой гибрид кодово-символьных и идентификационных – тахирец вставил в щель похожий на укороченный карандаш стержень, пристегнутый цепочкой к запястью, а другой рукой несколько раз потыркал в кнопки. Огонек на панели замка сменился с оранжевого на тускло-зеленый и внешняя створка шлюза плавно отъехала в сторону. Похожая манипуляция со вторым замком (абориген явно спешил, вполне возможно, что на отпирание внутреннего замка отводилось некое заранее оговоренное время, после чего в шлюз впрыскивалась какая-нибудь парализующая пакость), и внутренняя створка пропустила землян в гермозону.
– Скотч, здесь! – велел Мельников.
Правильно, кто-то ведь должен держать вход? Скотч – последний из еще не озадаченных боевиков, поэтому придется торчать у шлюза, хотя очень хочется посмотреть на местные диковины поближе.
Бестолково топчущегося аборигена Скотч сграбастал за плечо и спровадил на пол, к прозрачной стеночке – сиди, мол, голубец, и не отсвечивай почем зря.
Мельников, МакГрегори, Саня Веселов, Маримуца и Раджабов охватили исследователей полукольцом. От входа Скотч успел рассмотреть шесть продолговатых танков, подсвеченных изнутри; в каждом под прозрачным колпаком на низких то ли столиках, то ли топчанах покоилось… нечто.
В крайнем слева угадывались плохо сохранившиеся фрагменты тела какого-то существа – часть корпуса и оторванные конечности, вряд ли комплектные. Определить, чьи это останки, Скотч не сумел, да не особо и пытался – не спец. В соседнем хранилось неповрежденное тело бесспорно гуманоидной морфологии, скорее всего оаонс-перевертыш в практически изначальном виде, то бишь без следов телесного метаморфоза. Третий слева танк был больше размерами и вмещал в себе нечто вроде объемистого коричневого шкафа или ящика; Скотчу показалось, что поверхность ящика чешуйчатая. Четвертый танк, также повышенных габаритов, был пуст. В пятом, снова небольшом, находилось что-то вроде гигантского насекомого, во всяком случае при виде хранящегося внутри тела возникали однозначные инсектоидные ассоциации – усики, хелицеры, петипальпы у ротового отверстия, тоненькие перетяжки между частями корпуса, коготки и характерные волоски на сухопарых лапах. Существо смутно напоминало непомерно большого муравья или термита, но только напоминало – различий тоже было много. Шестой танк, крайний справа, пустовал.
– Добрый день, профессор. – Мельников обратился к одному из застывших аборигенов, по каким-то одному ему понятным признакам выделив его среди остальных. – Похоже, у вас сегодня праздник, объект ваших исследований явился к вам в гости, а?
Транслятор завывал, переводя слова на язык тахирцев.
– Не бойтесь, хоть мы и вооружены, явились с миром. Все, что нам нужно, это взглянуть на объекты, которые вы изучаете. Мы посмотрим и уйдем, ничего не тронув. Если, разумеется, вы и ваши коллеги будете вести себя благоразумно и не станете нам препятствовать. Если же станете, что ж… могу сообщить: мы – военные, поэтому склонны сначала стрелять, а потом разбираться, стоило ли это делать. Советую не искушать судьбу. Вы меня поняли?
Тахирец-профессор ответил; транслятор перевел это так:
– Мы согласны, пожалуйста, не разрушайте образцы.
О собственном благополучии и благополучии ассистентов абориген (как и все истинные ученые) думал лишь во вторую очередь, отчего Скотч проникся к нему невольным уважением.
Мельников отключил транслятор.
– Саня! Поди сюда.
Веселов с готовностью подошел ко второму слева танку.
– Что скажешь?
Бегло оглядев гуманоида под колпаком, Саня без колебаний заключил:
– Перевертыш.
– А вы, братцы-эксперты?
– Согласен, – подтвердил Маримуца. – Неметаморфированная стадия.
МакГрегори безмолвно кивнул.
– А это? – Мельников указал на четвертый танк с «муравьем».
Ответ Веселова последовал незамедлительно, похоже, тот для себя все заранее решил:
– Рой, малый рабочий.
Маримуца не баловал разнообразием реакций:
– Согласен.
МакГрегори решил последовать примеру Дариуша и вторично кивнул, так и не проронив ни слова.
– Прелестно. – Мельников приблизился к заключенному в танк чешуйчатому ящику. – Ну а насчет этой штуки вы можете и не знать… Ладно, здесь я увидел все, что хотел.
Мельников снова включил транслятор и обратился к покорно ожидающим аборигенам:
– Профессор, мне нужно также взглянуть на предметы, захваченные вместе с телами этих существ.
– Они не здесь, они в соседних лабораториях.
– Значит, мы отправимся туда. Велите своим коллегам выйти в смежное помещение и вести себя спокойно и тихо.
– Все слышали? – промяукал профессор, обращаясь к своим. – Делайте, как они говорят!
Делегация тахирцев просочилась в пультовый зал; последним гермозону покинул Скотч, подгоняя стволом лучемета самого малоподвижного аборигена. Здесь Мельников сдал местную братию на попечение Тамуры и Цубербюллера, а сам в сопровождении профессора, Скотча и четверки экспертов вышел в коридор.
Гаваец исправно нес вахту снаружи: незримой тенью маячил у стены. Охранников он аккуратно посадил рядом с собой, привалив спинами друг к другу – все ж лучше, чем просто валялись бы поперек прохода.
В течение следующей четверти часа Мельников шастал по лабораториям и глазел на экспонаты местного «музея», изредка выключая транслятор и обмениваясь короткими репликами с искателем и экспертами из военных. Предметы попадались самые разные: гражданская аптечка из комплекта пассажирских судов, пьезобритва, портативный терминал мгновенной связи, упаковка офелийской жвачки, использованная гильза из-под пиропатрона, тусклых красок порнографический журнал издания свайгов, купюра в двести пангала почти трехсотлетней давности, ручной игломет без обоймы, расческа, засохшая ватрушка с творогом, очки с модулем нейроусиления и усиком приемной антенны над левой дужкой…