– Полагаю, в любом случае следует их наградить. Отдать жизнь, пусть даже так безрассудно… И так и не узнать, что жертва их не была напрасной…
– Одну минуточку, господин президент, – вежливо прервал его дознаватель.
Винцль готов был вспыхнуть, по крайней мере взгляд у него стал серо-стальным – момент был пафосный и нужный истории, его наверняка потом крутили бы во всех новостях по всей доминанте, а его прерывает эта ищейка!
– Вы зря полагаете Йонаса и О'Риди погибшими. Свою машинерию они оставили работать в автоматическом режиме, а сами благополучно отбыли к Ганимеду, где их… – дознаватель взглянул на часы, – около четырех часов назад подобрал авральный рейдер службы. В данный момент, если ничего не произошло, рейдер готовится к пульсации и оба наших героя скоро будут здесь. Заодно узнаем, кто научил их накачивать лазеры от взрыва микросолнца…
– Живы? – Винцль умело скрыл неловкость. – Хм, ну что ж, прекрасно! Не придется награждать их посмертно! У вас есть их изображения? Наверняка ведь есть. Покажите, пожалуйста.
Дознаватель вынул персоналку-коммуникатор и сноровисто сотворил рядом с собой два вращающихся видеостолба. На президента Винцля и остальных участников совещания взглянули двое. Первый – невысокий усатый мужичонка совершенно негероической внешности, довольно хлипкий, сутулый, небритый, с узким и острым лицом; второй – с фигурой крепыша, обритой наголо головой с явственно видимой имплантированной сшивкой на темени, и еще – без левой руки. Оба были одеты в простые рабочие комбинезоны и пустотные ботинки; однорукий, кроме того, прятал глаза за плотно сидящими на лице темными светофильтрами без дужек.
– Если армаду убили они, – задумчиво сказал адмирал Хемерсбрандт, – из них нужно делать символ. Символ нашей победы, победы вообще. Черт побери, представьте агитролики: эти двое, подобающая музыка, слоган какой-нибудь чеканный вроде «Солнце для всех», а потом секунд десять финиш мертвой армады – да наши парни-солдаты из любого подразделения, из любого угла доминанты, от Дабизиса до Черной Ресницы всех скелетиков и перевертышей вотрут в грунт и развеют по вакууму!
– А если с армадой разобрались не они, – с нескрываемой иронией поддакнул Чиль Онте, – из них все равно нужно делать символ. Кстати, я не шучу, господа. Это как раз то, чего сейчас не хватает. Идеи. Идеи возрождения после ударов более сильного противника. Представьте, Солнечная и Офелия отбивают нападение империи, когда нас уже все заранее похоронили… Это перелом, форменный перелом в войне, в сознаниях людей! Я уже не говорю о союзниках – мы окончательно выйдем в лидеры…
– Мы и так давно в лидерах, Чиль. – Президент Сытников почему-то выглядел не слишком обнадеженным. – Время ли думать о символах? Вам-то хорошо, вы уже видели свою мертвую армаду, поэтому можете рассуждать об идеях и о возрождении. А каково нам? Вдруг наша армада все-таки выскочит из-за барьера? Вдруг шат-тсуры с таймингом что-нибудь начудили и ненадолго застряли на той стороне? Или Рой начудил? Вы можете поручиться?
– Валерий Георгиевич, – укоризненно, но вместе с тем уважительно обратился к президенту Офелии один из его земляков. – Ну какие чудеса с таймингом? Это же невозможно, физика…
– Физика называла невозможным икс-принцип Роя еще в прошлом веке, – раздраженно отмахнулся Сытников. – Я, конечно, не ученый, но прекрасно представляю, что во вселенной по-прежнему куда больше непознанного, чем познанного. Невзирая на ту пропасть, которая разделяет человека, охотившегося на мамонтов на старушке Земле, и человека сегодняшнего, побывавшего уже и в иных галактиках.
– Пока только в одной, помимо нашей, – проворчал Винцль. – Валерий Георгиевич, вы забываете о главном. Мы выиграли время, которого катастрофически не хватало. Еще сутки-двое – и между Солнечной и Офелией заработает нуль-коридор. «Доминион» и «Магрибба» в паре отразят любое нашествие! А когда подключатся еще и Селентина, Фелиция, Хобарт… Мы прошли по краю, это так, но все-таки прошли, не рухнули!
– Не накаркай, – вздохнул Сытников по-свойски. Похоже, он немного успокоился. Перестал хмуриться, поглядел на часы. – Все-таки еще долго…
– Задавить нас уже не успеют, – авторитетно заявил Чиль Онте. – На данном этапе даже если еще одна армада появится вблизи Солнечной или Офелии, с нуль-коридором мы ее сделаем. Я обещаю.
– А если появятся две армады? – с живейшим интересом спросил Байрамов, министр внешних сношений.
– Без разницы.
Байрамов глубоко вздохнул:
– Вот честно скажу… Я себя считаю неглупым человеком. Но все равно не пойму, почему две армады порознь побивают два обороняющихся флота, а если флоты объединить – не побивают.
Чиль Онте усмехнулся жутковатой улыбкой киборга.
– Потому что в космической войне, Ильхан Мансурович, главное – мобильность. За это, собственно, и воюем.
Исследовательская база Союза, проект «Квазар».
1
Шулейко миновал охраняемый шлюз перед «Хозчастью», привычно кивнул охранникам и столь же привычно свернул к кабинету местного шефа. Черт возьми, как быстро этот путь стал для него обыденным! А ведь он не подписывал никаких бумаг, не заключал никаких соглашений – даже на словах. Однажды попав сюда (не по своей инициативе, разумеется) и побеседовав с «хозяйственниками», Вася как-то сразу и навсегда утратил желание задавать вопросы.
Перепонка в кабинет шефа была расслоена; шеф, склонившись над покрытым любимой зеленой скатертью столом, рассматривал в лупу какую-то тусклую распечатку.
– Вызывали? – спросил Вася с порога.
Шеф оторвался от распечатки, смерил колючим взглядом.
– Да, вызывал. Входи.
Шулейко вошел и, по уже сложившейся традиции, тут же взгромоздился на высокий трехногий табурет у етены. Возможно, таким образом Вася пытался компенсировать статус подчиненного – оседлав табурет, на шефа он смотрел сверху вниз. Шефа это нимало не смущало.
– Как там твой гений поиска? Не закис на поверхности?
– Да вроде нет, не закис. – Вася нервно передернул плечами. – Наоборот, пообщался со знакомыми по Табаске, отоспался. Правда, задумчивым каким-то стал.
– Задумчивым – это хорошо, – вздохнул шеф. – Ну, что, как полагаешь, не пора ли его снова пускать по следу?
Вася подумал и уверенно ответил:
– По-моему, самое время. А что на этот раз ищем?
– Да все то же. – Шеф опять вздохнул. – Ветра в поле. Если конкретнее – я хочу, чтобы ваша команда поглядела на реконструкцию ухода имперских армад за барьер. Той, что вынырнула в Солнечной с трупами на борту, и той, что вообще не вынырнула у Офелии. Спокойно поглядите, вдумчиво. Я еще аналитиков пришлю – МакГрегори и Сориала.
– Сориала? Он же технарь, а не концептуалист.
– Ничего. Сориал и МакГрегори дружки, мож чего вспомнят. У Дейва этого тоже нюх… будь здоров. И… наблюдай за ними обоими, я имею в виду Веселова и МакГрегори. Должны же мы понять, как они раз за разом находят верные решения в абсолютной тьме, там, где данных вроде бы и нет? Вовсе нет.
– Ну, это в основном Веселова касается, – протянул Шулейко задумчиво.
– МакГрегори тоже выдает нестандартные ходы, пусть и реже. В общем… доминанта на тебя надеется, искатель Шулейко.
– Догадываюсь. – Слова Васи прозвучали довольно уныло; бывший кадровик Поисковой Базы Соломон Блюменфельд точно таким же тоном, помнится, вопрошал: «А деньги где?» после очередной объявленной благодарности. А еще он любил говорить: «„Спасибо“ не булькает».
– Не боись, Вася. Война не вечна. Ты никогда не пожалеешь, что работал на «Хозчасть».
– Война-то не вечна, – отозвался Вася, сползая с табурета. – Но и мы не долгожители. На наш век смертей хватит. Ладно, не волнуйтесь, сделаю все в лучшем виде, вы меня знаете.
Когда Шулейко вышел, шеф «Хозчасти» некоторое время сонно глядел ему вслед; потом встрепенулся, потер покрасневшие от недосыпания глаза и снова потянулся к лупе и распечатке.