Как только Шорр выпустил меня из кольца своих рук, я бросилась к фонтану, но навстречу из боковых комнат вылетела целая толпа разряженных фрейлин.
— Да здравствует Император Витор! — все громче и громче понеслось со всех сторон.
Как же не вовремя появился этот проклятый монарх! О Всемогущий! Мне теперь не пробиться через этот людской поток…
Стиснув зубы, я проталкивалась сквозь сгрудившихся в центре зала девушек. А затем ринулась к фонтану со светящимися изумрудными струями, кажется, теряя по дороге туфельку. Скорее! Сейчас я увижу своего возлюбленного…
Я обогнула бивший зеленой водой источник и, к своему ужасу, увидела бежавших в мою сторону селларов. Страх сдавил грудь. Нет, мне уже не успеть! Я только подставлю Дара. Надеюсь, они не за Дариолом?! Надо отвлечь их внимание от дамской комнаты.
Я развернулась и бросилась в одну из боковых комнат, опрокидывая на своем пути хрустальный столик. Взгляд заметался по нишам и углам. Где-то здесь должна быть дверь во внутренний коридор, откуда только что выпорхнули эти фрейлины. Кажется… вот она! Я подбежала к спрятанной в алькове двери, дернула кольцо на себя. Она отворилась, и… передо мной предстала высокая фигура Криуса. С недоброй усмешкой мучитель схватил меня за руку и потянул за собой в открывшийся проход.
ГЛАВА 41
Мы оказались в полуосвещенном коридоре, слева и справа темнели обитые кожей двери. Криус дернул одну из них на себя, и та поддалась. Он втащил меня в небольшое уютное помещение и толкнул на стоявшую посередине кровать.
У меня зуб на зуб не попадал от страха. Неужели он обо всем узнал? Как?
— Куда же ты так торопилась, deu sheir? Не иначе, как на встречу со своим любовником? — проговорил он, что-то вытаскивая из кармана своего элегантного изумрудного жилета.
— Я шла… в дамскую комнату, а потом меня до смерти напугали селлары! Проходу от них нет, — вызывающе бросила я и хотела было подняться, как Криус пригвоздил меня взглядом обратно к ложу.
— Ты лжешь, Таис, — и в мгновение ока он оказался рядом. Его холодные длинные пальцы обвили мою шею, застегивая на ней тот самый металлический ошейник.
А затем мое тело вздрогнуло. По нему растекался уже знакомый мне сладкий яд, заставляя цепенеть.
— Ты слушаешь меня, дорогая? — его голос посылал по телу болезненные импульсы. — Почему с тобой все так сложно? Ведь я хотел, чтобы ты снова стала прежней.
— Твоей прежней игрушкой? — выдохнула я, собирая внутренние силы для борьбы с самой собой. — Никогда! Я никогда не стану твоей.
Его пальцы сжали мой подбородок. Неестественно бледное лицо оказалось очень близко, а рот искривился в ревнивой злобной гримасе:
— Ты будешь умолять меня об этом, Таис! Как только я вернусь. Я ухожу, чтобы поздравить брата и узнать, удалось ли найти твоего любовника. Хочу убить его лично…
Собрав последние силы, я плюнула ему в лицо и прохрипела:
— Ненавижу!
Мое сознание постепенно погружалось в непонятную эйфорию, черты взбешенного лица Криуса расплывались, теряя свои очертания.
«Получи, мерзавец! Наконец-то я сбросила с тебя маску! — с непонятным восторгом думала я. — Ты не получишь мое сознание, никогда! Может, только тело…»
Но следующие слова вывернули мой разум наизнанку, вытряхнув последние остатки здравого смысла:
— Если захочешь увидеть своего сына, ты будешь умолять меня на коленях! Ты будешь ублажать меня каждую ночь — и этого будет мало! Запомни это, Таис-игрушка. Твой сын жив. И он полностью в моей власти, как и ты!
А затем я услышала, как хлопнула дверь, запирая мои тело и душу в оковы всепоглощающего отчаяния.
Тело постепенно теряло чувствительность. Я уже не чувствовала этой упругой кровати, нежного шелка постельного белья, одуряющего цветочного запаха свеч. Мне остались лишь тяжесть собственных мыслей и жжение холодных оков.
«Мой сын жив… жив…» — стучало в голове набатом.
В глубине отчаявшегося сознания мелькнула мысль: «Мой сын жив и Криус прав — я буду умолять его на коленях. Лишь бы увидеть… хотя бы один-единственный раз, прижать к сердцу…»
Я пришла в себя от того, что к моей шее прикоснулись чьи-то горячие пальцы. Открыла глаза и увидела склонившееся надо мной лицо Криуса.
— Я готова на все, ты слышишь? — прохрипела, чувствуя, как спадает пелена с окутывавшей мой мозг эйфории. — Мне нравится быть твоей игрушкой. Мне хочется доставлять тебе удовольствие! Я выполню любое твое желание…
Его руки сжали мое лицо, горячее дыхание опалило кожу.